Янтарь и Лазурит - Чайный Лис Страница 203

— Нет! – крикнула она и подалась вперед, пытаясь остановить его.

Лезвие треснуло и разлетелось множеством мелких осколков, Мамору упал на землю.

Тьма рассеялась полностью.

Кохаку бросилась к нему, схватила за плечи, Сюаньму тоже опустился и потянул генерала на себя, но тот безжизненно обвис. Кохаку слышала, как сердце еще билось в его груди, и невольно затрясла:

— Очнись, Мамору!

За спиной раздавался гул голосов, которых как будто стало больше, но Кохаку не пыталась разобрать суть болтовни. Вместо этого уложила голову Мамору себе на колени и погладила в надежде, что он сейчас очнется. Маленькие огоньки звезд и яркий месяц луны сияли на небе и освещали поле битвы – туман, скрывавший остров от чужих глаз два десятка лет, рассеялся. Без погибших не обошлось: окровавленные трупы перемешались с грудой костей от скелетов, выжившие помогали раненым и переносили их в более безопасное место.

— Нуна, – позвал Сюаньму с застывшим удивлением в глазах, – смотри.

Она обернулась.

Разбросанные на земле камни меняли форму и увеличивались, вскоре перед ними предстали лисы и драконы, некогда населявшие Тигусу.

Верховная лиса не дала им умереть.

Взгляд Кохаку забегал из стороны в сторону в поисках знакомых лиц. Она узнала Тэнрана, старшего брата Рури, который остался в своем пятилетнем теле и ничуть не изменился, и некоторых соучеников: те с удивлением смотрели друг на друга и вздрагивали при виде раненых людей. Самые старшие бросились на помощь к остальным без лишних вопросов.

Лиц родителей нигде не было видно, как и самой верховной лисы.

Некоторые обратили внимание на Кохаку и Сюаньму. На коленях лисы с белым мехом лежал черный лис, за ее спиной стоял золотой дракон с каса-обакэ в лапах, а возле ног светился треснувший гохэй. Завороженные, они приблизились и опустились в поклоне.

— Верховная лиса! – приветствовали ее ожившие лисы и драконы.

— Вы ошиблись, – трепетно пролепетала она, рассматривая знакомые лица, в то время как слезы текли по щекам. – Я просто Кохаку. Давно… не виделись.

Сюаньму положил хвост ей на плечо, погладил кончиком, успокаивая, а ее руку вдруг накрыла ладонь Мамору. Кохаку вздрогнула, взглянула на него – тот закашлялся, медленно приподнялся и тоже опустился в поклоне.

— Верховная лиса.

— Ты так выросла, Кохаку, – произнесла треххвостая рыжая лиса – близкая подруга ее матери. Она все еще оглядывалась в поисках родителей, но нигде не замечала их лиц.

Кохаку и Сюаньму рвались помогать остальным – у них еще оставались силы после битвы, они могли переносить пострадавших и обрабатывать их раны. Но взрослые решительно прогнали их отдыхать.

Некоторое время Кохаку посидела с несчастной Хеджин, оставшейся без руки, и евнухом Квоном, но первая вскоре задремала, а евнух остался заботиться о ней.

Чуньли, Дунси и Тяньинь принесли с корабля мешки с лекарственными травами и тоже нашли себе дело. Сюаньму принял человеческую форму и переоделся, после чего все-таки настоял присоединиться к ним как монах из Цзяожи, и на некоторое время Кохаку осталась одна. Цвет меха вернулся к родному каштановому, теперь можно было не скрывать лисьи уши и хвост.

Солнце, давно не проникавшее на Тигусу, впервые за двадцать лет поднимется над разрушенным островом, заваленным трупами и костями. Они отстроят дома и храмы заново, деревья зацветут, вернутся птицы и другая живность. Пусть на это уйдет время, но они поднимут Тигусу из пепла и вернут ей былое величие.