Янтарь и Лазурит - Чайный Лис Страница 205

— Мамору, – сорвалось с ее уст, – ты должен был защищать Тигусу, а не стать причиной ее падения.

Он вздрогнул и виновато понурил голову, а Кохаку продолжила:

— Ты боялся этих слов долгие годы, поэтому я говорю их сейчас, чтобы ты поборол свой страх.

Она дотронулась до его плеча, успокаивающе погладила, как верховная лиса заботилась о народе Тигусы; из-под черного рукава выглядывала замотанная рука, в которую недавно вцепился Рури. Мамору вздрогнул, чуть приподнял голову и взглянул в ясные глаза Кохаку.

— Я отменяю все запреты и разрешаю тебе остаться. Ты больше не изгнанник. – Она ненадолго замолчала, всматриваясь в каждую его черту. – Мамору, встреть со мной рассвет возрожденной Тигусы.

На ее лице просияла радостная улыбка. Солнце выглянуло из-за туч, вновь поднимаясь над тихим океаном, будто приветствуя Мамору, яркие лучи упали на волосы Кохаку, и в них заиграли рыжие краски.

Мамору улыбнулся.

— Как пожелаешь.

До них донеслись знакомые голоса. В их сторону шел Сюаньму вместе с раненой Хеджин и евнухом Квоном, вокруг них скакал Тэнран с Дзадза на руках и что-то оживленно рассказывал. Он проснулся после двадцатилетнего сна, но не отчаялся, несмотря на вид сгоревшего и разрушенного дома.

— Нуна, – позвал Сюаньму, когда подошел достаточно близко. – Мы с монахами принесли еду с корабля, пойдем есть.

Он наклонился и протянул ей руку, чтобы помочь подняться, но перед ним уже выпрыгнул Тэнран с криками:

— Ты Кохаку?! Глазам своим не верю! Ты почему такая взрослая?!

Она зажмурилась и прыснула от смеха.

— Ты на Рури посмотри, Тэнран.

— Да он вообще с ума сошел! – поддакивал возмущенный мальчик с заостренными ушами и двумя маленькими рожками. – Я старший вообще-то!

— Фня!

Широкая улыбка сияла на лице Кохаку. Пусть не обошлось без пострадавших, ее друзья остались живы, и она чувствовала себя по-настоящему счастливой.

Она ухватилась за руку Рури и поднялась на ноги.

— Пошли с нами, Мамору, – радостно предложила Кохаку, покрепче приобняла Рури за локоть и потянула его обратно к друзьям.

Мамору бросил последний взгляд на волны, в которых отражались блики от солнечных лучей, и тоже встал, вильнув четырьмя опущенными черными хвостами. Одними губами он произнес:

— На Тигусе вновь наступил рассвет.