Падение - Кэтрин Рок Страница 208

К алтарю неожиданно вышла мать и стала читать проповедь. Стала благодарить Солнцеликого за то, что он помог Адене вернуться домой. За то, что сохранил ей жизнь и помог преодолеть все испытания. И говорила еще много всего того, что Адене просто не хотелось слышать. В горле встал ком, и она сжала пальцами ткань платья до побеления костяшек.

Перед глазами промелькнул образ Вирия. Тоска стиснула душу. Сердце в груди больно сжалось.

Впервые в жизни ей стало противно видеть и слышать собственную мать. Хоть она и любила ее всем сердцем и была благодарна за подаренную жизнь, но что-то внутри Адены изменилось. Мать больше не была для нее непогрешимой и величественной. Ее образ словно померк и приземлился, и из богоподобной фигуры, которую нужно слушать беспрекословно, она превратилась в обычную женщину. Без святости и прекрас. Простую, что может ошибаться, как и все прочие люди.

Ее слова не трогали больше сердце. Ее слова звучали неубедительно и заученно. В них не было той глубины, мудрости и проникновенности, которая была Адене так нужна. После всего, что Адена испытала или каким трагедиям была свидетелем, она наконец поняла, что слова этих проповедей не выстраданы, не пережиты и оттого не осмыслены. В них нет боли, поэтому они и облегчения принести не способны.

Но мать говорит их красиво, с пафосом и выразительностью, словно рассказывает прекрасную сказку, заученную наизусть. Любимую горячо и фанатично. Она не ищет в ней смысла, она лишь наслаждается ее образностью. И погружает других не в реальность, ради которой стоит становиться мудрее и сердобольнее, чтоб сделать мир вокруг себя лучше, но наоборот. Она дарит зализанную сказку и лживые грезы, которые позволяют спрятаться от нее, наплевав на все, что творится вокруг…

Мать закончила и открыла свои блестящие от счастья глаза. Адена, видя блаженство на ее лице, стиснула зубы.

— Настала пора помочь нуждающимся, — произнесла мать. — Берите корзинки и хлеб и пройдите к главным воротам, — произнесла она, поклонилась и покинула их, так и не взглянув на Адену. Но она этому скорее порадовалась, ведь с мамой говорить совсем не хотелось.

Адена с остальными прислужницами пошла к главным воротам кормить нищих. Едва они приблизились к ограде, толпа стала судорожно тянуть руки, уже зная, что настало время подачек. Прислужницы начали ходить вдоль забора и протягивать нищим куски хлеба, приговаривая, что помолятся за них. Адена поняла, что ей будет с этим сложнее. Но одна из прислужниц вызвалась ей помочь. Она привязала корзинку к правому рукаву Адены. И Адена начала раздавать хлеб левой рукой. Нищие цеплялись за ее руку, царапали ее ногтями и кричали, прося еще. Ругали ее за жадность и рыдали. Но Адена всеми силами старалась не поддаваться чувствам, хоть это давалось ей совсем нелегко, особенно когда добавку просили дети.

Но когда в корзинке осталось несколько кусков хлеба, земля под ногами резко задрожала. Все закричали и стали разбегаться. Прислужницы встали в кучку и схватились друг за друга, взяв с собой и Адену. Они в один голос стали молиться и в ужасе оглядываться по сторонам. А дрожь становилась всё сильнее.

Адена тут же вспомнила о капсулах и огляделась. Вспомнила, в каком месте они находятся, и обнаружила их у самого храма.