Проклятие фэйри - Анна Айдарова Страница 21

Тонкие черты лица, совершенные до идеальности, и глаза — серые, прозрачные, как лед, который забыл, что он может растаять. Волосы — белые, длинные, небрежно стянутые в хвост. Ему шла эта прическа. Удивительно шла.

И руки — сильные, с длинными пальцами, которые умеют держать меч, но могут и поддержать — уверенно, нежно…

Я уколола палец и потрясла головой, отгоняя неуместные мысли. Слизала выступившую капельку крови.

Мысль пришла внезапно, но, раз появившись, не уходила.

Он пришел с охоты, где убивал — и врядли зверей. Он вернулся опустошенным и холодным, как этот дом до того, как я зажгла свечи.

Но свечи ведь можно зажечь везде.

Я представила, как подхожу к нему. Просто подхожу, касаюсь руки, смотрю в глаза.

Сердце забилось быстрее. Глупая, опасная мысль. А если он рассердится? А если прогонит? А если сделает больно — еще больнее, чем его псы Марку?

Но… Может, он не злой. Может, он просто сломанный. Как этот дом. А сломанное можно починить. Я уже чинила сегодня его плащ, я уже «чинила» его дом…

Стежок за стежком, медленно, аккуратно, как зашивать плащ… Сначала просто быть. Рядом. Потом — заговорить. Потом — прикоснуться. Потом…

Я тряхнула головой, отгоняя наваждение. Игла вновь кольнула палец. Снова кровь…

Я продолжила шить.

И хотела только одного — выжить. Но еще больше я хотела жить. Нормально. Без страха. Не только ради безопасности, хотя и ради безопасности тоже. Просто… мне было страшно и одиноко, а мой хозяин был единственным живым существом в этом мире, которо могло стать ближе, чем псы во дворе. Даже если он чудовище. Даже если он убийца. Даже если до сих пор я вздрагиваю, вспоминая легенды о Короле Самайна, что рассказывали нам взрослые.

А может быть… у меня получится, и он сжалится надо мной, разрешив вернуться в мой привычный мир? В мою жизнь. Пусть в голодную и холодную, но… мою.

Я закончила зашивать последний разрез, откусила нитку зубами, провела пальцем по шву. Почти незаметно. Аккуратно. Что ж, мама, ты оказалась права. И прабабушка тоже. Только вот маму я слушала, а прабабку — нет.

Я вычистила плащ и, разложив его сушиться у огня, занялась курткой. Работы тут было немного, и я, порядком уже уставшая, надеялась закончить побыстрее.

Не получилось.

Мой хозяин стоял в дверном проеме и наблюдал за мной…

Давно ли? Я вспомнила свои мысли о нем и тут же покраснела.

— Вина, — бросил он и повернулся, чтобы уйти. Милосердный Бог, как меня пугает это безучастное равнодушие… до ужаса, до того, что я забываю вообще все…

— Господин Тирн… — выдохнула я.

Я всего лишь хотела спросить, какое именно вино мне принести — в кладовой лежали бутылки, стояло несколько бочонков…

Но мой хозяин замер. И резко развернулся — резко, всем корпусом. И его глаза… там была такая ярость, такая ненависть…

— Что ты сказала? — его низкий голос сорвался на шепот.

Доли секунды хватило, чтобы разъяренный фэйри оказался рядом со мной, схватил за плечи. А я никак не могла понять, что я сделала, чтобы вызвать такую ненависть.

— Ты… — он выплюнул это слово, почти задохнувшись. И оттолкнул меня. Не сильно, но с таким презрением! Я отлетела к стене, ударившись о каменную кладку.

— Для тебя я — Ан Тирн! — прошипел он, явно изо всех сил сдерживаясь.

Я сползла по стене на пол. На моих плечах остались красные следы от его пальцев. И я смотрела на эти пятна, на разорванный рукав, и никак не могла заставить себя встать, унять дрожь.