Адмирал Империи – 64 - Дмитрий Коровников Страница 21

— Вице-адмирал Хромцова, — голос государя, чистый и звонкий, разнёсся по залу. Он шагнул вперёд. — Вице-адмирал Пегов. Я рад приветствовать вас лично. То, что вы сделали, войдёт в историю этой войны как одна из самых блестящих десантных операций. Взятие столичной планеты в таких условиях — это подвиг.

Хромцова, явно не ожидавшая таких почестей, склонила голову с тем достоинством, которое даётся только десятилетиями службы.

— Благодарю, государь. Это была честь для меня и моих людей. Планета под нашим контролем.

— Мы видели, — мягко произнесла Таисия. Для Хромцовой в её голосе лёд точно растаял. — Ваши действия были безупречны. Империя их не забудет.

Пегов, чуть прочистив горло, добавил:

— Работали, как учили, Ваше Величество. Планетарные укрепления оказались не такими уж и крепкими.

Государь, приподняв бровь, уточнил детали, и пошёл живой, почти неформальный разговор о захвате Новая Москвы-3. Хромцова, заметно оживившись, рассказывала о подавлении орбитальных батарей, о том, как удалось обмануть противника и высадить десант в самый неожиданный момент. Пегов, боясь оказаться в тени, постоянно вставлял реплики про слаженность экипажей сводной дивизии и про то, как важно вовремя подкрепить фланги. Я же почувствовал, как волна внимания, коснувшись меня по касательной, ушла. Мне был оказан тот самый протокольный минимум: короткий кивок мальчика, скупое «рады видеть вас, контр-адмирал» от Таисии, после которого она тут же повернулась к Агриппине Ивановне. Я оказался словно за невидимой переборкой.

Но именно это и было нужно, чтобы понять расстановку сил. Я поймал момент и сделал почти незаметный шаг в сторону, туда, где стояла Настасья Николаевна.

— Здравствуйте, контр-адмирал, — произнёс я негромко. — Рад вас видеть в добром здравии, судьба вас хранит.

Зимина перевела на меня взгляд, и в её глазах мелькнул живой, человеческий интерес. Она устало улыбнулась, но эта улыбка быстро погасла.

— Здравствуйте, Александр Иванович. Это вас судьба хранит, по-моему. — Она машинально поправила воротник, и я увидел, что пальцы у неё всё ещё слабы, движения замедленны, как после долгой болезни. — Как вам приём?

— Пока не понял, — честно ответил я. — Как ваша рана?

— Уже не болит, — отмахнулась она, но в голосе скользнула ирония. — Медики говорят — неделя, и снимут эту удавку. А так, царапина. Главное, рука работает. А без руки в нашем деле совсем тоска.

— Рад, что вы на ногах. — Я помолчал. — Вы уже были на ногах во время прибытия Суровцева?

— Откуда вы знаете про Суровцева?

— Нетрудно догадаться, чьё появление заставило тащить сюда сотни гражданских транспортов, — грустно усмехнулся я. — Если уж Борисевич здесь…

— Да, вы правы. Именно прибытие в «Сураж» адмирала Суровцева и его эскадры разворошило весь этот улей, — утвердительно кивнула Настасья Николаевна. — Была. И скажу честно: такого бедлама и суеты в штабах и в головах я никогда не видела. Все кричали, каждый тянул одеяло на себя. И только мальчик сидел молча и смотрел на карту. А потом взял и всё решил.

Я сглотнул. Простые слова, но они резали острее любого упрёка. Я помолчал, глядя на то, как Гинце что-то тихо втолковывает генералу Борисевичу. Затем, понизив голос почти до шёпота, спросил:

— Настасья Николаевна, я чувствую себя несколько… не при делах. Не поведаете, почему на меня смотрят так, словно я украл фамильный сервиз? Княжна не хочет встречаться глазами.