Злая. Сказка о ведьме Запада - Грегори Магуайр Страница 210

— Никто и не утверждал, что лидер не может стать таким же козлом отпущения, как последний бедняк, – заметил Фрекс. – В любом случае возможно и такое. Но я говорю о позиции лидера, а не о рангах и привилегиях. О природе времени, в котором мы живём, и о деяниях, которые придётся совершить. Фабала, ты всегда была более способной из вас двоих. Панци – бестолковый шалопай, играющий в разведчика, а Несса – несчастная малышка…

— О, прекрати, – с отвращением перебила она. – Это старая песня, не пора ли её оставить?

— Она-то ещё не оставила, – сказал он, несколько уязвлённый. – Ты можешь представить себе её в объятиях любовника? Чтобы она родила собственных детей, имела какую-то обычную человеческую жизнь? Она прикрывается собственной верой, как террорист – мнимыми идеалами…

Он заметил, что Эльфи вздрогнула, и умолк.

— Я встречала террористов, способных любить, – ровно произнесла она, – как и благочестивых монахинь, незамужних и бездетных, которые занимались благотворительностью ради страждущих.

— А Нессарозу в каких-либо отношениях, кроме её связи с Безымянным Богом, ты видела?

— И это говоришь мне ты? У тебя были жена и дети, но в порядке приоритетов они стояли ниже, чем квадлинги, ждущие обращения.

— Я делал то, что было необходимо, – отрезал он. – И не позволю дочери меня поучать.

— А я не позволю тебе внушать мне вечный долг перед Нессой. Я отдала ей всё своё детство, помогла ей обжиться в Шизе. Она выстроила свою жизнь так, как хотела, и у неё по-прежнему есть выбор и свободная воля. И у её подданных тоже – они могут свергнуть её и отрубить ей голову, если её молитвы станут им поперёк горла.

— Она довольно властолюбива, – грустно заметил Фрекс.

Эльфи искоса взглянула на него и впервые увидела его беспомощным – таким стариком, наверное, сделается Иржи, если выживет. Он будет нерешительно переминаться на окраине событий, реагировать на происходящее, а не действовать самому, скорбеть о прошлом и молиться о будущем вместо того, чтобы хорошенько встряхнуть настоящее.

— Откуда же в ней это властолюбие? – спросила Эльфаба, стараясь говорить мягче. – Ведь родители её – добрые люди.

Он не ответил.

Они пошли дальше и вышли из леса к краю кукурузного поля. Несколько батраков чинили изгородь и заодно устанавливали пугало.

— Добрый день, брат Фрекспар, – поздоровались они, приподняв шляпы.

На Эльфабу они покосились с неодобрением. Когда она и отец отошли на достаточное расстояние, чтобы их не услышали, она спросила:

— У них на одежде были какие-то обереги или вроде того, ты заметил? Как маленькие соломенные куколки или что-то в этом роде.

— О да, соломенные человечки. – Он вздохнул. – Ещё один языческий обычай, который почти ушёл в историю, а затем возродился во время Великой засухи. Невежественные батраки носят на себе соломенного человечка как оберег для будущего урожая: от засухи, от ворон, насекомых, гнили. Когда-то давно даже была традиция человеческих жертвоприношений.

Он остановился, чтобы перевести дух и вытереть вспотевшее лицо.

— Друга нашей семьи, квадлинга по имени Черепашье Сердце, зарезали прямо здесь, в Кольвен-Граундс, в день, когда родилась Нессароза. В тот год по округе путешествовал некий гном с огромными заводными часами, потворствуя самым тёмным человеческим наклонностям. Мы прибыли сюда как раз в тот момент, когда Черепашье Сердце схватили. Я никогда не прощу себе, что не предусмотрел такое развитие событий, – но твоя мать вот-вот должна была родить, и нас выгнали из города. Я не мог ясно мыслить и в полной мере осознавать всю ситуацию.