Я – истинная проблема дракона - Александра Черчень Страница 22

А там я да… спрячу ее в своем доме. И закроюсь в нем с ней вместе, не так ли? Чтобы никому не позволить узнать, что у меня появилось сокровище, которое можно слишком легко отобрать просто потому, что родилась она человеком.

И оправдать меня могут разве что слова Иллара. Он рассказывал, что тяга к своей истинной у всех разная. Кто-то реагирует спокойно, а кто-то так же хищно и собственнически, как драконы из древних легенд.

И еще был нюанс, который глупо игнорировать: у драконов никогда не было пар среди людей. Быть может, эта девушка никогда не сможет испытывать ко мне тех чувств, что рождаются в душах драконов?

А потому мне нельзя позволить этой химере, этой ошибке разрушить все, что я с таким трудом построил. Я не мой отец. Моя воля сильнее. Я не позволю инстинкту, пусть даже освященному богиней, управлять мной.

Я усмехнулся про себя и с силой переключил внимание на развернутый передо мной контракт.

Контракт на поставку моих бридов в крупное сельское хозяйство в нашем же лепестке – это очень интересно. А у меня как раз есть нужные им тяжеловозы, которые на недавней выставке взяли много медалей и наград от экспертов, что и спровоцировало интерес со стороны покупателей.

Сейчас нужно грамотно этим интересом распорядиться, ведь лошадей у меня не бесконечное количество. Стало быть, меня интересует договор на выкуп текущего поголовья, плюс контракт хотя бы на десять лет.

И самое главное тут, конечно же, не промахнуться с ценой, найдя гармоничное равновесие между жадностью и рациональностью.

Обычно я справлялся, но сейчас мне хотелось не считать, а… смотреть. Взгляд предательски возвращался к Алисандре.

Она устроилась в углу кареты и достала из сумочки лоскутный комочек, что при внимательном рассмотрении оказался недошитой игрушкой, и швейный набор. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь полуприкрытые шторку, упал прямо на нее. Он играл в ее волосах, и я впервые увидел, сколько в них оттенков: не просто рыжий, а медь, тлеющие угли, бледное золото. Все эти пряди, которые она так старательно зализывала и прятала под шапочкой, теперь выбивались из простой косы и обрамляли тонкое, красивое лицо.

Очки съехали на кончик носа. Она прищурилась, кончик языка появился между губ, коснулся верхней, когда она сосредоточенно вдевала нитку в иголку.

В этом жесте не было ни малейшей пошлости или провокации. Но кровь он зажигал так, как самые откровенные поцелуи не могли, и мои пальцы невольно сжали пергамент договора.

Внезапно она подняла на меня взгляд и прямо спросила:

— Что?

— Ничего. Задумался, – чересчур поспешно отозвался я и резко отвел взгляд, уставившись в строки контракта.

«…обязуется поставить двадцать голов в течение…»

Я с силой выдохнул, заставив себя прочитать абзац сначала. Потом еще раз. Мозг, тренированный годами ведения сложных переговоров и управления финансами, наконец вовлекся в работу и ухватил смысл.

Я достал перо и на полях сделал пометку, отмечая пункты, которые нужно потом обсудить с контрагентом.

Карета мягко покачивалась на неровностях дороги.