Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки - Анна Кривенко Страница 22

— Это было просто потрясающе! Они ведь даже не знали, как реагировать! — продолжила я, опираясь ладонями на туалетный столик. — Ах, если бы они только знали, что в моём мире, когда пересмотришь "стопицот" фильмов, хочешь не хочешь, а научишься правильно строить глазки и соблазнительно проводить полотенцем по груди. В крови это уже! Инстинкт!

Я хихикнула и провела рукой по своим плечам, мысленно восхищаясь, как неожиданно легко мне далась эта роль.

— А эти девицы? — продолжила я разговор с незримой слушательницей, склонив голову. — Они же худосочные, как жердочки. Смотрели на меня, будто перед ними вылезло привидение! Но особенно запомнилась Настя. Она, как мне кажется, выказала свою истинную натуру. Глазенки-то сузились, не понравилось ей, что с меня перестали смеяться, — задумчиво произнесла я, выпрямляясь. — Хотя… это пока лишь предположение. Мутная она лошадка.

Я медленно провела пальцем по отполированной поверхности стола, и улыбка с лица начала сходить. Посмотрела в зеркало уже иначе — внимательно, изучающе.

— А ты где сейчас, интересно? — тихо спросила я, обращаясь к прошлой Ирине.

Вдруг представилось, что где-то там, в моём мире, сейчас кто-то носит моё прежнее лицо. Или… быть может, она застряла между мирами?

— Чем ты там занята? — вздохнула я. — Или летаешь где-то в пустоте, стеная о своих унижениях?

Я почувствовала странное сожаление.

— Жаль тебя, конечно… — кивнула я своему отражению. — Но в чём-то ты и сама виновата.

Замерла, вглядываясь в собственные глаза.

— Нет-нет, я тебя не виню, не думай. Просто… здоровье — важнее всего, понимаешь? Ты ведь разбаловала себя совсем. Даже сейчас, — я погладила себя по животу, — я голодна так, что, кажется, могла бы съесть целого телёнка.

Закрыла глаза и сжала губы.

— Но держусь. Ради торжества справедливости держусь!

Отошла от зеркала, с трудом опустилась на край кровати. Пухлые, но ухоженные руки покоились на коленях. Наверное, это заслуга Марыси — она, кажется, любит наводить красоту.

— Кстати, о ней, — пробормотала я на сей раз самой себе.

Пора бы изучить местный рацион вдоль и поперёк. Главное — не слопать кого-нибудь по дороге с голодухи.

Я потянулась к колокольчику и позвонила. Почти сразу в дверь постучали.

— Госпожа?

Марыся, конечно. Я кивнула ей.

— Пойдём-ка на склад.

В её взгляде мелькнула тень удивления, но спорить она не стала. Через несколько минут мы уже шагали по холодным коридорам, ведущим к хозяйственным помещениям.

* * *

В кладовой пахло мукой, сушёными травами и чем-то сладковато-горьким, возможно, засохшими яблоками, которые не успели сгнить. Я огляделась, собираясь мысленно составить список всего, что можно приготовить, но тут же замерла.

На другом конце помещения, у стеллажей, громоздящих мешки с крупами, работал… Арнольд Шварценеггер в молодости.

Ну, почти.

Высокий, с мощными плечами, крепкими руками, с которыми мешки с мукой выглядели пушинками. Каждый мускул под простой, но плотно сидящей на нём рубашкой перекатывался при движении, а резкие тени от масляных ламп подчёркивали рельеф его тела.

Я чуть не подавилась воздухом.

— Кто это? — одними губами прошептала я, не отрывая взгляда от мужчины.

Марыся посмотрела на меня удивленно.

— Это Никита, госпожа. Конюх ваш личный. Вы его что… не узнали? Выросли же бок-о-бок…