Злая. Сказка о ведьме Запада - Грегори Магуайр Страница 222

— Кто это здесь? – спросил Фрекс, когда Ведьма подошла и села рядом.

Она поняла, что отец почти лишился зрения.

— Это твоя другая дочь, папа, – ответила она. – Единственная, что осталась.

— Фабала, – сказал он. – Что же мне теперь делать без моей милой Нессарозы? Как жить без моей крошечки?

Эльфаба держала его за руку, пока он не заснул, и вытирала ему лицо, хотя его слёзы больно жгли её кожу.

Освобождённые манникинцы разрушали дом. Ведьма никогда не придавала значения роскоши, но всё же казалось нелепым и кощунственным растрачивать имущество подобным образом. Осквернение было таким недальновидным поступком; разве местные сами не понимали, что, как бы они теперь ни решили жить, особняк Кольвен-Граундс мог бы стать их зданием парламента?

Эльфаба проводила время с отцом, но они мало разговаривали. Однажды утром, когда он был немного бодрее и внимательнее, чем обычно, он спросил, действительно ли она ведьма.

— Ну, а что такое ведьма? – ответила она. – В этой семье кто-нибудь вообще когда-то доверял словам? Отец, можешь взглянуть для меня на одну вещь? И сказать, что ты видишь?

Ведьма вытащила из внутреннего кармана страницу из Гримуара и развернула её у Фрекса на коленях, как большую салфетку. Он провёл по бумаге руками, будто мог ощутить смысл кончиками пальцев, а затем поднёс вплотную к глазам, близоруко щурясь.

— Что ты тут видишь? – спросила Эльфаба. – Ты можешь сказать, какова природа этой письменности? Что она несёт: благо или зло?

— Буквы чёткие, крупные. Может быть, я и смогу разобрать. – Фрекс перевернул страницу вверх ногами. – Но, малютка Фабала, я не знаю такой алфавит. Это чужой язык. А ты его понимаешь?

— Ну, иногда мне кажется, что да, но эта способность мимолётна, – ответила Ведьма. – Я не знаю, в чём дело: в моих глазах или в выходках самой рукописи.

— У тебя всегда были зоркие глаза, – заверил отец. – Даже в раннем детстве ты могла видеть то, чего не видел никто другой.

— Ха, – вынужденно усмехнулась она. – Не понимаю, о чём ты.

— У тебя было зеркало, которое по доброте душевной сделал для тебя Черепашье Сердце. Ты смотрела в него так, будто видела другие миры, другие времена.

— Скорее всего, я просто глядела на себя.

Однако они оба знали, что это неправда, и Фрекс впервые произнёс это вслух.

— Нет, на себя ты не смотрела, – возразил он. – Ты ненавидела своё отражение. Свою кожу, резкие черты, странные глаза.

— Откуда я научилась этой ненависти? – спросила она.

— Ты родилась с ней, – ответил он. – Это было проклятие. Ты родилась, чтобы стать проклятием моей жизни.

Отец похлопал Эльфабу по руке с ласковой отстранённостью, будто не придавал этим словам большого значения.

— Когда у тебя выпали твои жуткие молочные зубы, а на их месте выросли обычные, мы все немного расслабились. Но первые пару лет – пока не родилась Нессароза – ты была маленьким зверёнышем. Только когда нам была ниспослана святая Несса, изувеченная ещё сильнее тебя, ты наконец успокоилась и стала вести себя как нормальный ребёнок.

— Почему мне суждено было отличаться от других? Что это за проклятье? – спросила Ведьма. – Ты человек святой, ты должен знать.

— Ты – моя вина, – сказал он.

И всё же, несмотря на прямой смысл этих слов, Фрекс каким-то образом перекладывал вину с себя на дочь. Хотя ей всё ещё недоставало проницательности, чтобы понять, как именно он это делает.