Литания Длинного Солнца - Джин Родман Вулф Страница 222

Казалось, рослый человек в черных ризах, ожидавший на улице, у ступеней крыльца, нимало не удивился.

— Выходит, мое появление все-таки… э-э… потревожило тебя, патера? – звучно, чуточку в нос, осведомился он. – Как ни старался я проявить такт и… м-м… не оказаться сверх меры назойливым, понимаешь, патера? Остаться… э-э… в тени. Увы, очевидно, я в сем не слишком искусен. Видишь ли, подойдя к твоей двери, я услышал… э-э… голос дамы.

Шелк прислонил засов к стенке.

— Я понимаю, Твое Высокопреосвященство, все это несколько противоречит канонам, но…

— О нет-нет-нет! Уверен, патера, всему этому имеются веские причины, – с поясным поклоном прервал его человек в черных ризах. – Добрый вечер, моя драгоценнейшая. Добрый вечер, и да будут все боги к тебе благосклонны! – С этим он одарил Шелка широкой улыбкой, сверкнув белизною зубов даже в неверных отсветах небесной тверди. – Я всеми силами постарался остаться далеко вне… э-э… пределов слышимости… внятности… одним словом, ясности слуха. И, таким образом, признаться, слышал голос сей дамы и еще голоса – ну, если мимо не проезжали повозки, однако не разобрал ничего. Ни словца не расслышал, Сладчайшая Сцилла тому свидетельница, – вновь улыбнувшись, пояснил он.

Покинув стены обители, Шелк вышел к нему на крыльцо.

— Покорнейше прошу простить мою резкость, Твое Высокопреосвященство. Мы услышали… вернее сказать, нас предупредили…

— Полно, патера, все в рамках приличий, – вновь перебил его нежданный гость, успокаивающе вскинув ладонь. – Вполне… э-э… вполне.

— …предупредили, что за дверьми кто-то есть, но кто это… – Осекшись, Шелк шумно перевел дух. – Должно быть, у тебя весьма срочное дело – ничто иное не привело бы сюда Твое Высокопреосвященство в столь поздний час. Не соизволишь ли войти?

Придержав дверь, он впустил человека в черных ризах внутрь и вновь запер дверь на засов.

— Вот это наша селлария… боюсь, лучшая комната из имеющихся. Если угодно, могу предложить воды и… и бананов. А может, и еще каких-либо фруктов, – добавил он, вспомнив, что так и не успел исследовать принесенный Лисенком мешок.

Однако от фруктов гость в черных ризах решительно отмахнулся.

— Очевидно, ты наставлял на путь истинный эту юную даму, патера? Надеюсь, не исповедовал… по крайней мере, пока? Да, я не расслышал ни слова, однако ритм… э-э… Прощения Паса, пожалуй, узнал бы, ибо многажды, многажды читал его сам! Литания Священных Имен, а? «Прощаю и разрешаю тебя от грехов во имя Всевеликого Паса, во имя Божественной Эхидны, во имя Сциллы-Испепелительницы» и так далее. Ничего подобного, пусть даже отдаленно похожего, я не слышал.

— Ты тоже авгур, патера? – спросила Синель, последовавшая за Шелком к двери и остановившаяся за его спиною, в дверном проеме.

Человек в черных ризах, вновь поклонившись, поднял наперсный пустотелый крест. Золотая цепочка, свисавшая с его шеи, сверкнула в полутемной, тесной селларии, словно сама Златая Стезя.

— В самом деле, моя драгоценнейшая, в самом деле! Причем авгур весьма тактичный и благоразумный – иным на моем сегодняшнем посту не место, а? Посему тебе нечего опасаться: из сказанного тобою я не подслушал ни слова.

— Полагаю, тебе, патера, можно довериться безоговорочно. Я только хотела сказать, что нам с патерой Шелком, весьма возможно, потребуется немало времени. Посему я могу пойти куда-либо еще и вернуться спустя час, или два, или… сколько, вы полагаете, продлится ваш разговор?