Серпентарий - Ирена Мадир Страница 226

Нура мстительно прикусила губу своего Змея, царапая тонкую кожицу, и вкус крови стал сильнее. Уроборос застонал. Ему нравилось это. Нравилась их кровь, солью остающаяся на языке и распаляющая желание. Вытянутые клыки наполнились измененным ядом, а тело готово было к новому гону, более продолжительному и продуктивному. Но следовало сдержаться. Пока что… Пока не закончены все дела, пока нельзя было утонуть в Пташке… Хотя члены уже натянули ширинку и болезненно пульсировали в жажде погрузиться в Нуру.

Уроборос задрал ее футболку и грубо сжал ее мягкую грудь, шипя:

— Я буду трахать тебя, пока ты не устанешь. Но даже когда ты уже не сможешь терпеть, я все равно сделаю это опять. И опять. Пока ты не скажешь, кому принадлежишь. Кому ты принадлежишь, Пташка?

— Никому, – нахмурилась она.

— Неправильный ответ.

Уроборос резко перевернул ее на живот и поднял ее задницу. Шлепок вышел хлестким и звонким, отпечаток ладони остался на нежной бледной коже попки Нуры. Она охнула, а потом снова, когда ее ноги оторвались от постели и легли на плечи Уробороса. Он прижался ртом к ее влагалищу, настойчиво трахая ее языком, на кончиках которого расцветал сладкий вкус возбуждения. Пальцами он обводил клитор, немного грубо касаясь его, а другой рукой массировал ее задний проход.

Когда Уроборос оторвался от нее, отбросив на кровать, между ее ног маняще блестела смазка и слюна. Нура тяжело дышала, переворачиваясь и приподнимаясь. Несмотря на то что ее глаза были затуманены дымкой желания, они казались стальными, непримиримыми.

— Хочешь поиграть, Пташка? – Уроборос ощерился, приоткрыв рот и показывая вытянутые клыки.

Но она молчала, стиснув зубы. Это раздражало, и он схватил ее за шею, немного сжав ее. Нура выпрямилась, держась за запястье своего Змея. Он поцеловал ее, но она принялась царапаться и кусать его. Кровь снова наполнила их рты. Уроборосу хотелось поставить ее на колени перед собой, вынудить сосать его изнывающие по ее теплу члены…

— Отвечай, – хищно облизнулся он. – Кому ты принадлежишь?

— Никому, – упрямо ответила она.

Уроборос снова отбросил ее на кровать. А когда она откинула за спину свои спутавшиеся влажные волосы, он все же Приказал:

— На колени!

* * *

— На колени! – прорычал Змей, и тяжесть Приказа обрушилась на Нуру.

Было в этом зверином рыке что-то, что снова заставило думать о Драконе. Его действительно нельзя победить, можно лишь следовать по замкнутому циклу, вновь и вновь повторяя то, что уже было. Только вместо Бабочек – Пташка, которая послушно опускалась на колени даже тогда, когда Приказ ослабел.

Нура смотрела на Уробороса снизу вверх, пытаясь поймать свои чувства за хвост и разглядеть их получше. Что она, Морок ее дери, чувствовала? Злость горела внутри, а вместе с ней страх и вожделение. Взрывной коктейль, который можно запустить в кого-то, желая уничтожить. Однако между бедрами чувствовалась мучительная пульсация. Хотелось унять эту боль, и мысли ускользали, теряясь в тумане похоти, мешая сосредоточиться на чем-то, кроме ширинки Уробороса, где ткань натянулась на выдвинувшихся членах.

Змей больше ничего не говорил, кажется, даже не дышал, и Нура сама подползла ближе, расстегивая ремень и ширинку. Она приспустила штаны, чтобы высвободить два члена. Вены на них вздулись, а головки блестели от предэякулята. Рот наполнился слюной, потому что в прошлый раз сперма Уробороса была несправедливо вкусной… Может, это из-за действия яда? Может, теперь она будет горькой и противной?