Придворный: Гоф-медик. Заклинание. Отставник - Николай Дронт Страница 227

Сигнальщики уже давно сообщали о продвижении кареты без гербов. Понимаете, есть простые кареты, бывают с гербами, а вот эта БЕЗ ГЕРБОВ. Едет такая по провинциальному тракту, селяне шапки ломают, кланяются, не понимают дурни, что человек инкогнито едет, совсем по-простому. Главное, как узнают, что шапки ломать надо? Не то по тому, что все кони серые в яблоках. И восьмёрка першеронов, запряжённая цугом в карету, и десяток аргамаков охраны подобраны масть в масть. А может, сама карета немного, раза в два по длине и в полтора по другим измерениям, больше других карет. Хотя, может, внешняя обивка их навела на мысль насчёт поклониться. Такая, понимаете, весёленькая замша, ярко-жёлтого цвета. С набитыми бляшками амулетов от грязи, воды и холода. А может, ещё от чего, глупые крестьяне не знают.

Ещё при первых сообщениях о приезжих мойщики перил были отозваны, а егеря, что со мной ходили, в выправленных новых мундирах встали навытяжку, едят глазами начальство. Это не почётный караул, а так… просто оказались тут.

Охранники спешились. Они тоже инкогнито, без наград и знаков различия, но все в мышиного цвета форме. Росточком любой выше меня, не самого мелкого, на полголовы минимум. Выправка гвардейская, у каждого закручены усы. И все без исключения блондины. Если бы не дворянские печатки на пальцах, то от охранников купеческого обоза таких не отличишь. Вёрст с пяти… через лес… пьяным… и глядя в другую сторону. Лошадей у них мои приняли, а охрана окружила карету.

С запяток соскочили два дюжих лакея, приставили лесенку к дверце, и встреча нас, скромных и незаметных, началась.

Из кареты вышла женщина под вуалью. Кружевное летнее платье неброского серого цвета. Тончайшие перчатки, изящная миниатюрная шляпка, густая вуаль, лайковые туфельки – всё было серым, но не однотонным, а тщательно подобрано по оттенкам. Потому наряд не казался блеклым, а даже мне, не искушённому в женской моде, представал в виде композиции художника. Руки к ней тянуть не стал, без меня было кому помочь выйти. Лакеи страховали с двух сторон. Я поклонился и продолжил стоять по стойке «смирно». Меня удостоили лёгкого кивка. Служанки, прибывшие раньше и вышедшие из кареты, окружили даму и повели к лифту. Причём на должность лифтёра Кидор назначил Элю.

Последней вышла женщина, которую почему-то про себя я назвал «статс-дамой». Она сразу подошла ко мне, обаятельно улыбнулась и заявила:

— Барон, благодарю вас за гостеприимство.

Положенные ответные слова были произнесены, необходимые речи сказаны, после чего, отказавшись от отдыха, завтрака и всего остального, меня попросили осмотреть пациентку. Понятно, я переоделся. Увы! В ученическую мантию отца. Ничего другого подходящего не было. Всего через полчаса меня позвали в покои, отведённые гостье.

Комната преобразилась. Стены оказались увешаны тяжёлыми гобеленами, несколько красивых ширм делили помещение на части, за одной стояла широкая кушетка. Сопровождающие вышли, кроме статс-дамы. Она отодвинула ширму, за которой стояла очень красивая молодая женщина, укутанная в тончайшую материю. Ткань была сдернута, пациентка осталась совершенно нагой, и дуэнья сказала:

— Моя госпожа родила ребёнка. Роды были долгими и тяжёлыми, однако врач уже разрешил входить мужу к ней в спальню. Но как я смогу показать ему бывшую первую красавицу королевства такой?!