Ученица Темного ректора. Как спрятать истинность от дракона - Юлия Ханевская Страница 23

Я моргаю, не сразу соображая.

А потом понимаю.

Она думает, что у меня… эти дни.

— Ну… — я неловко улыбаюсь, стараясь выглядеть смущенной. — Пожалуй, да.

Катрина понимающе кивает. Дженни сочувственно качает головой и, к счастью, сразу переключается на что-то другое — подливает себе сок и шепчет что-то на ухо Альтану.

А я выдыхаю.

Пусть думают, что у меня женские дела. Эта версия меня более чем устраивает.

Тем временем появляется Томмиан. Волосы растрепаны, рубашка не заправлена за пояс штанов, глаза немного сонные. Но стоит ему увидеть меня — на губах появляется легкая улыбка.

— Ну здравствуй, госпожа «не купаюсь», — говорит он, направляясь к столу. — Интересно, как тебе удается в такую жару запаковаться от пяток до подбородка?

Я театрально вздыхаю.

— Мода требует жертв.

Он смеется, но глаза остаются серьезными.

— Ты не в своей тарелке, — говорит после короткой паузы. — С самого поезда. Даже Дженни заметила, просто молчит.

— Это ты зря, — вмешивается Дженни, жуя тост, — я никогда не молчу!

Томиан хмыкает, не отводя от меня взгляда.

— Я прав, Лилиан? Что-то случилось?

— Случится, если продолжишь приставать ко мне.

Вот же настырный!

Он не верит.

Но и не давит.

Только смотрит с прищуром, будто складывает в уме какую-то сложную формулу, где все знаки пока не на своих местах.

— Ты проспала завтрак, — подает голос Альтан.

— Вернее то, что Том считает завтраком, — усмехается Катрина.

Я бросаю взгляд на обеденный стол. Кувшин с соком, стеклянный чайничек с чаем, тосты, банка джема и вареные яйца. Губы сами растягиваются в улыбке.

— Ну-у-у… Насколько я знаю нашего общего друга, это его максимум в кулинарии.

— Эй, я вообще-то тут, нечего говорить обо мне в третьем лице.

Все смеются, и становится легче дышать.

Больше ко мне не пристают с вопросами, почему я не купаюсь. День тянется удивительно спокойно.

Солнце, смех, всплески воды, запах жареного мяса у костра — все как я помню из уже далекого прошлого.

Ребята плавают до противоположного берега на перегонки, потом собираются у огня, поют, спорят, кто лучше жарит зефир.

Озеро сияет, как стекло на солнце, в волосах играет теплый ветер, и впервые за долгое время я не чувствую страха.

Метка спрятана. Никто ничего не заподозрил.

Пусть я так ни разу и не окунулась по-настоящему, зато осталась в безопасности. Это уже победа.

Так проходят три дня.

Три коротких, но тихих дня, когда мир кажется почти нормальным.

Затем — быстрые сборы и поезд обратно. Шумный, перегретый, полный голосов и чемоданов.

Дженни с Катриной выходят на перрон первыми, машут руками, смеются. Альтан тащит на плече их сумки, ворчит, но не всерьез.

Я иду последней, несу свой невесомый чемодан и поглядываю в окна. Где-то там, в толпе, меня встречает папа.

И тут прямо за дверью тамбура сталкиваюсь с Томианом.

Он стоит, прислонившись к стене у выхода. Рубашка чуть расстегнута, волосы взъерошены, глаза — синие, цепкие, внимательные.

— Лили, — говорит спокойно, без улыбки. — Произошло что-то такое, чего ты не можешь нам рассказать?

Мир будто замирает на мгновение.

Воздух становится плотным, как перед грозой.

Я не ожидала, что он спросит так прямо.

— Я… — слова застревают в горле.

Он кивает, будто уже получил ответ.

— Понял. — В его голосе нет ни упрека, ни давления. — Просто знай, что я могу помочь, если нужно. И я не из болтливых.