Четыре года до Солнца - Алексей Котейко Страница 23

— Незачем кричать на каждом углу о своих планах, – кивнул, соглашаясь со шведом, Леон. – И вот ещё что. Армия – это ведь не только действующий состав, но и многочисленные отставники. Даже те, кто отслужил только один четырёхлетний контракт, всё равно навсегда остаются частью системы. К примеру, ты ведь скорее обратишься за поддержкой к бывшему сослуживцу, чем просто пойдёшь за кредитом в банк или будешь вникать в тонкости государственных программ поддержки.

— Не знаю, – растерянно взъерошил волосы Гилфрид.

— А это был не вопрос, рыжий, – подмигнул ему Арно. Затем сделал несколько быстрых приседаний с выпрыгиванием, мелко потряс руками, ногами. – С другой стороны, – заметил он, наблюдая, как стартует предпоследняя перед ними десятка, – это не так уж и плохо. С появлением Солнечного Альянса войны между людьми прекратились полностью. Удалось мобилизовать колоссальные силы и ресурсы для терраформирования Марса и Венеры, которое до того шло ни шатко, ни валко. Теперь вот межзвёздные перелёты. Через тысячу-другую лет человечество вполне может освоиться у ближайших звёзд. Может быть, там найдутся пригодные для жизни, и при этом необитаемые планеты. Может быть, там будут расы, которые окажутся дружелюбными, и захотят вести диалог. Ну а если там обнаружатся такие же несговорчивые, как таури – у нас, по крайней мере, есть средство, чтобы привести их в чувство.

* * *

— Кадет Колбрейн!

— Я!

— Кадет Леон!

— Я!

— Кадет Линдхольм.

— Я!

— Кадет О'Тул.

— Я!

— Кадет Ренци!

— Отсутствует, сержант. Доктор Андерс сказал, что оставит Ренци у себя до вечера.

— Вы четверо, – Чесюнас сделал отметки в небольшом электронном КПК и сунул его обратно в чехол на поясе, – отправляетесь в гараж номер пять, – он указал направление. – Колонна вернулась с марша, нужно почистить мобили. Бегом!

Парни припустили по той аллее, в которую ткнул пальцем сержант. Миновали перекрёсток, свернули влево, следуя указателям – и тут Колбрейн перешёл с бега на шаг. Трое остальных тоже невольно притормозили.

— Он же уже не видит, – пояснил Эндрю.

— Он-то не видит, – саркастически отозвался Арно. – А ты в курсе, что означает день наряда?

— Сегодня до вечера, во все свободные часы, – предположил Колбрейн.

— Баран, – спокойно отозвался француз. – Это означает пятнадцать часов отработок. День – это с шести утра до девяти вечера, с подъёма и до отбоя. Причём отработки засчитываются только с того момента, как ты прибыл на место, и тебя отметили. Так что тебе светит сорок пять часов, мне – тридцать. Остальным по пятнадцать. И я не собираюсь терять время, неспешно прогуливаясь по Академии.

Леон снова припустил бегом, за ним последовали Гилфрид и Юхан. Колбрейн, коротко выругавшись, поспешил следом.

Гаражи в северной части Каструма представляли собой четырёхэтажные башни, опоясанные снаружи пандусами, по которым внутрь заезжала техника. В комнатке со стеклянными стенами, будто приклеившейся к гаражу снаружи первого этажа, провинившихся встретил сержант второй ступени с нашивками технических служб. Отметив в своём КПК фамилии кадетов, он махнул им рукой:

— Двигай за мной. Четвёртый ярус.

На каждом этаже гаражной башни в полимерных прозрачных боксах стояли мобили. Гилфрид с интересом рассматривал разные модели: на гусеничном и колёсном ходу, транспортные, не несущие вооружения – и мобили поддержки, с тяжёлыми фульгураторами или пулемётами на вращающихся башнях. Попался ему и один осадный, с короткоствольным орудием крупного калибра, чем-то похожий на приготовившегося к броску бульдога.