Сезонные страхи - Шеннон Макгвайр Страница 231

Гарри еще не одержал окончательную победу, пока стоит здесь, поэтому он поворачивается к выходу и идет на поле. Тело одеревенело, ему холодно, он очень устал – впервые с того самого момента, как все началось; коронация еще не завершилась, но он наконец снова чувствует себя человеком, тем, кем всегда себя считал.

Гарри выходит из лабиринта, никто его не останавливает. Все служители поворачиваются к нему. Один из них (Дженни, его Дженни) с победным криком воздевает к небу кулак, а потом бежит к Гарри, за ним торопится Джек. Остальные смотрят на него с разочарованием и сожалением. Одна закрывает лицо руками, ее плечи вздрагивают, Гарри слишком далеко и не слышит точно, но, кажется, она плачет.

А потом на него налетает Дженни, обнимает за плечи.

— Ты его прошел! – восклицает, нет, на самом деле выкрикивает он, ликуя, не сдерживаясь. – Ты жив. Друг, ты победил?

Гарри смотрит на этого человека, на своего служителя, на Кукурузного Дженни, который до лабиринта успел сменить трех претендентов, и в горле у него пусто. Слов не осталось. Он не заговорит, пока не кончится коронация; пока не выйдет Мелани.

Она выйдет. Должна выйти. Зима выбрала его, потому что он уравновесит грядущее Лето; лучшая алхимическая свадьба получается, когда оба участника этого желают, а не когда один – участник, а второй – жертва. Он победил Авен. Его душа лучше подходит для Лета.

Но Гарри не знает, какие еще кандидаты были у Зимы. Может, Лето ее не одобрит; может, нашелся кто-то более теплый, менее искалеченный, более угодный его капризному сезону. Так что Гарри мотает головой и, вздрогнув, отстраняется от Дженни.

Джек кладет руку ему на предплечье.

— Гарри, ты знаешь, где Мел? – торопливо и тихо говорит она. – У нее не получилось пройти лабиринт?

Губы у Гарри сухие, но на вопросы, не связанные с ним самим, он ответить может. Сглотнув, он говорит:

— Как только мы вошли, нас разделили. Думаю… думаю, нужно по-настоящему желать найти кого-то, чтобы пройти по лабиринту не в одиночку.

Если Авен не сумела побороть искушение и ринулась на Гарри, едва увидев, она могла выследить его и в лабиринте. И если уж не убить, так замедлить, чтобы кто-то другой успел получить благословение Зимы. Она могла лишить его короны.

— Так ты ее потерял?

Вопрос Джек обрушивается как удар, такое обвинение Гарри едва ли может снести. Он закрывает глаза и сглатывает, пытаясь унять головокружение. Потом снова открывает и спокойно отвечает:

— Я не потерял ее. У меня ее не было. После того, как мы вошли в лабиринт. Каждый заходит туда по одиночке.

Дженни хватает его за локоть.

— Но ты победил?

— Думаю, да, – задумчиво говорит Гарри. – Зима сказала, что сможет выдержать мое общество. А потом надела лицо Мелани и короновала меня. Когда я вышел, корона исчезла, но я по-прежнему ее ощущаю. Думаю, я победил.

— Если победил, скоро мы это узнаем, – Джек поворачивается к лабиринту. – Подождем и посмотрим, кто еще выйдет.

Гарри тоже поворачивается, но видит только стену и далекие очертания Невозможного города за ней.

— А как выйти? Выход пропал.

Джек озадаченно смотрит на него.

— Нет, не пропал. Вот же он.

Ага. Что ж, логично. Гарри бы с радостью жизнь отдал, только бы еще раз бросить взгляд на те улицы. Если бы существовал простой путь обратно в лабиринт, он бы им воспользовался, ухватился бы за малейший шанс добраться до чудес на другой стороне. Невозможный город не предназначен для живых и смертных, а прямо здесь и прямо сейчас Гарри и живой, и смертный; там ему не место.