Серебряная Элита - Дани Франсис Страница 233

Он только ухмыляется.

— Почему крылья? – не отстаю я.

— Не знаю. Должно быть, они напоминают мне о свободе.

Я перевожу взгляд на языки пламени:

— А огонь почему?

— Уничтожение. Напоминание о том, что мир всегда на грани полного уничтожения.

Я задумчиво киваю, разглядывая его руку. Больше всего занимают меня фразы, вплетенные между крыльями и языками огня.

— А что означают эти строки?

Он отвечает медленно, отрешенно, словно забывшись в своих мыслях:

— Просто слова и фразы, которые остаются со мной много лет. Полученные в жизни уроки. То, что меня изменило.

Остаток ночи мне хочется провести, впитывая каждое его слово, но вместо этого я решаю погубить редкий миг покоя, в который раз совершив нечто безрассудное.

— Сопротивление готовит что-то на Серебряную Годовщину.

Он застывает:

— И ты сообщаешь мне только сейчас, потому что…

— Потому что сама только что узнала. И даже не знаю, что они хотят устроить. Я в самом низу пищевой цепочки, от меня до вершины бесконечное множество ступенек.

— На Годовщину соберется много гражданских.

— Что бы они ни планировали, уверена, гостей это не коснется. Подполье никогда не вредит невинным.

— На оружейном складе я что-то этого не заметил, – сухо отвечает Кросс.

— Три человека. Это минимальные потери.

— Ничего себе! Голубка, твой друг Сатлер счастлив был бы узнать, что его смерть для тебя – «минимальная потеря».

Я сажусь в постели.

— Я совсем не это сказала! Вовсе их не оправдываю, и для меня ужасно, что Кейн погиб. Если бы я участвовала в планировании операции, постаралась бы уговорить их взорвать бомбу, когда на складе никого не будет. Я говорю только, что моды не занимаются диверсиями с большим количеством жертв. Например, не бомбят города и поселки. Это любимый метод Генерала. Сколько человек он убил во время Чистки Среброкровок? Десятки тысяч! А вспомни бомбардировку Волтерра-Ридж! Он стер с лица земли целое поселение модов! А Сопротивление не бьет по невинным людям.

Судя по лицу, Кросс все еще сомневается, так что я прибегаю к следующему аргументу:

— Можешь назвать хоть один случай, когда Сопротивление било бы по гражданским?

— Они тоже устраивают бомбардировки.

— И сколько гражданских гибнет? – настаиваю я.

— Ладно, – неохотно признает Кросс. – Ты права. По гражданским они не бьют. Но все-таки что они планируют на Годовщину? Кто их мишень? Мой отец?

— Допустим. Возможно, они хотят убить твоего отца. Как ты к этому отнесешься?

Кросс долго молчит, затем отвечает:

— Не знаю.

_______

На базе без Кейна тяжело. Я и не понимала, как тесно он вошел в мою жизнь, какое место в ней занимали его шутки, вечные подколки и нескончаемый флирт. Прошла неделя, а я, входя в столовую, все жду, что увижу его за столом с чашкой кофе. Но приходится довольствоваться Лидди, которая после смерти Кейна начала цепляться за меня, как за соломинку.

— Мне его не хватает, – говорит она сегодня за завтраком.

У меня сжимается сердце.

— Мне тоже.

Поколебавшись, она говорит:

— Можно задать тебе вопрос об Элите?

Я хмурю брови, словно слышу тревожный сигнал:

— Конечно, но не обещаю, что смогу ответить.

— Ты не замечала напряжения между капитаном Редденом и полковником?

— Полковником – в смысле, Трэвисом Редденом?

— Да. Знаешь, после того как украли тот бомбардировщик, у нас в Разведотделе все вверх дном. И Трэвис в ярости.