Любовь среди туманов - Кира Крааш Страница 237

— Слезай сюда! – крикнула я, кряхтя, поднимаясь на ноги. – Тут есть кое-что интересное.

— Сейчас тут будет твой очень интересный труп, – прошипел Аксель, легко спрыгнув в подпол. – Ты чем вообще думала, устраивая скачки по древнему полу?

— Тем же, чем думала, когда соглашалась на твои авантюры, – огрызнулась я. – Смотри!

— Кристалл питает защитный барьер. И что?

— Нет, ты вокруг посмотри!

Аксель обернулся кругом и посмотрел на меня недоуменно.

— И что я должен тут увидеть?

Я недовольно цокнула языком, подошла к ближайшей стене и с размаха шлепнула ладонью по ней. Магия побежала по старому камню, подсвечивая магические символы, испещрявшие каждый сантиметр поверхности. В свете кристалла это выглядело очень впечатляюще. И… совершенно неинформативно для Акселя.

— Так. И что это? – Светлый хмуро огляделся, нервно перебирая пальцами воздух, готовый выхватить любое заклинание при необходимости. Ему было явно неуютно в этом месте, но парень держался молодцом. Не каждый так сможет в самом центре скопления темной магии, которой хватит, чтобы сровнять с землей горы.

— Это проклятье, Аксель. Посмертное проклятье местной ведьмы. А теперь ты, – я повернулась к гримуару, безуспешно пытавшемуся тихо ушуршать наверх, – ты мне все расскажешь.

Гримуар был сущностью весьма упрямой, а потому пришлось метнуться к нему и сцапать за корешок. Книженция отчаянно сопротивлялась, но я была больше, сильнее и, что уж там говорить, злее. Поднеся гримуар к Акселю, я рявкнула:

— Спалю к демоновой бабушке! Паладинским светом спалю без возможности к восстановлению!

Паладин, которого, видимо, еще никогда в жизни не использовали в качестве инструмента угроз и пыток, выглядел озадаченным. А гримуар недовольно пошуршал пергаментом и обмяк.

— То-то же, – сурово проговорила я, строго глядя на книженцию.

Слабину давать было нельзя, любой темный артефакт слабину чувствует и сразу начинает борзеть. Так что я шмякнула гримуар на удачно отвалившийся кусок фундамента, плюхнулась рядом на пол и хотела предложить светлому присоединиться к нашим посиделкам, но тот молча за шиворот вздернул меня на ноги и, пока я набирала в грудь воздух для возмущенной тирады, стащил с себя куртку и кинул на пол.

— Земля холодная, застудишься.

Я такого, признаться честно, не ожидала, а потому весь набранный для ругани воздух как-то сам выдулся со свистом. А потом светлый выпустил мой ворот, и я плюхнулась обратно, только уже на его теплую и мягкую куртку.

— Садись рядом, – буркнула я, отодвигаясь, чтоб парню хватило места.

Но принц не стал прижиматься ко мне, а просто сел рядом на землю. Ну и ладно. Не больно-то и хотелось.

— Так. Я читаю, а ты не сопротивляешься. Это понятно? – строгим тоном сказала я.

Гримуар вяло дернулся и наконец распахнулся. Его желтые пергаментные листы начали перелистываться сами собой все быстрее и быстрее, пока не открылись где-то на второй половине объема.

Кракозябры, убористым почерком заполнившие весь разворот, впитались в пергамент, а через пару мгновений проступили обратно уже привычными нам буквами.

Это были не ожидаемые мною рецепты зелий и не заметки мага-проклятийника. Это был личный дневник.

«…Этот ублюдок забрал ее! Забрал мою малышку!..

…Он сказал, что его дочь вырастет светлым магом. Идиот, она унаследовала тьму!..

…Я ходила к нему…

…ходила к нему…

…ходила…

Сегодня я пойду и заберу свою дочь. Заберу или умру, пытаясь это сделать. Но если я умру, весь свет познает горе тьмы, потерявшей ребенка.

Я заберу их солнце и выпущу все самые страшные кошмары этого мира.

Я отомщу за каждую каплю пролитой темной крови.

За каждую мать, за каждого сироту.

За каждого погибшего и нерожденного.

За них. И за себя».