Огни Эйнара. (не)настоящая - Магда Макушева Страница 238

— Я понимаю, — отозвалась я. — Тебе нужно было время. Мне, в общем-то, тоже.

Я ждала ее звонка целый месяц.

Целый месяц, за который успела много чего передумать, перебрать в памяти, мысленно проиграть десятки версий этого разговора и в итоге отпустить то, на что все равно не могла повлиять.

Почти отпустить, потому что один вопрос продолжал мучить меня по-настоящему: стоит ли Мисси знать, что ее родная мать жива?

Я не спешила делиться с дочерью этой правдой. Сначала хотела услышать от самой Тео более развернутую версию ее воскрешения, понять, что с ней произошло на самом деле, чего она хочет теперь и собирается ли вообще появляться в нашей жизни не только голосом из проектора.

— Я не помню последние шесть с половиной лет своей жизни, — сообщила Теодора без всякого вступления. — Это побочный эффект лечения. Можешь... рассказать мне про нашу последнюю встречу? Кое-что я знаю от Зу, но этого мало.

Я замерла, вглядываясь в ее лицо.

Шесть с половиной лет. Целый важный пласт жизни.

— Кстати, как он это сделал? — не выдержала я.

Этот вопрос тоже оставался для меня без ответа. Я рассчитывала, что старый пират объявится сам, но он, как и Тео, все это время предпочитал хранить молчание.

Не меньше меня интересовала и связь Зу с Миротворцем, но гадский аль-тур на любые вопросы лишь загадочно улыбался и не спешил раскрывать карты.

Впрочем, можно было предположить, что теневые миры Аль-Тура, Эйнара, Нума и еще десятка планет Содружества вовсе не существуют в вакууме и давно взаимодействуют между собой.

— Нет ничего невозможного для теневого дона Нума, — хмыкнула Тео.

Я уставилась на нее в немом изумлении.

Образ Зу, вечно растрепанного, ворчащего, умеющего быть ненавязчивым и незаметным, совершенно не сочетался в моей голове со статусом теневого дона. Насколько я знала, "доны" в преступном мире были чем-то вроде высшей касты.

— Почему? — произнесла я наконец и тут же усмехнулась. — Вот это уровень маскировки...

— Он не хотел подвергать тебя опасности и вмешивать в свои дела. Он слишком к тебе привязан, — отозвалась Теодора. — А теперь, когда скрывать это уже бессмысленно, старый ворчун просто не может набраться мужества признаться тебе сам.

Я медленно кивнула. Это объяснение было так похоже на Зу, что даже спорить не хотелось.

Несколько секунд я собиралась с мыслями, а потом кратко пересказала ей нашу встречу на Нуме, разговор в верданском ресторане и тот последний диалог перед тем, как Зу передал мне Артемиссию.

Пока я говорила, Тео не перебивала, жадно вслушиваясь в каждое слово, будто пыталась собрать ту часть собственной жизни, которая исчезла безвозвратно.

Когда я закончила, она опустила взгляд куда-то в сторону и произнесла уже тише:

— Я помню все, что было до Данара. Помню военный медцентр после. Уну. Помню знакомство с... этим. Первые полгода на Латерне тоже помню. Тогда он... перестарался. Я несколько дней пролежала в регенераторе, а потом долго мучилась головными болями. Больше ничего. Совсем ничего, Майя Таран.

— А Мисси?

— Не помню ни беременность, ни роды, ни то, как воспитывала ее в гареме, — качнула Тео головой. — Не помню отравления, побега, Фироса. Вообще ничего. Айк, ученый с Эйнара, которого Зу привлек к моему лечению, считает, что тогда, шесть с половиной лет назад, я получила серьезную травму головы. А потом, уже во время криосна и последующего вмешательства... мозг не удержал часть связей. Проще говоря, воспоминания утрачены. Скорее всего, навсегда. Теперь ты понимаешь, почему я не могу ее вернуть?