Ловушка для защитника миров - Антонина Штир Страница 24

— Где, ты говоришь, должны быть артефакты? — поинтересовалась я, но тут же увидела сама.

В центре зала на мраморной подставке в стеклянном ящике лежала она — точная копия шкатулки из тайника. Мы с Рейнольдом придирчиво сверили этот и наш экземпляры — совпало всё, даже царапины на крышке.

Единственное отличие заключалось в том, что шкатулка из библиотеки зияла пустотой.

— Как такое возможно? — ошарашенно восклицал Рейнольд, снова и снова открывая и закрывая шкатулку. — Мы давно не пользовались янтарным оком, но зачем кому-то перекладывать его? Да еще и прятать в тайнике?

Он положил обе шкатулки в ящик и повернулся ко мне.

— Получается, нас обманывали, только непонятно зачем.

Ох, чувствую я, Чудик что-то об этом знает. Надо расспросить его, как только останусь одна. Рейнольду же я сказала:

— Какие вы, ахтари, загадочные. Просто с ума сойти можно. Зато ты открыл библиотеку.

— Я и правда думал, что не смогу. Спасибо, Мия, что верила в меня.

Я благодарно улыбнулась.

— Пожалуйста, обращайся.

— Знаешь, Мия, ты…

Он резко замолчал на полуслове. Мы стояли так близко друг к другу, что я видела своё отражение в глазах Рейнольда. А через мгновение он наклонился к моим губам и неумело, но нежно поцеловал меня.

Сердце моё застучало, словно я бежала стометровку, дыхание перехватило, я закрыла глаза, и окружающий мир перестал существовать. Остался только Рейнольд, его руки на моей талии и чуть сладковатый вкус поцелуя — вкус молока и мёда.

Не успела я толком понять, что происходит, как Рейнольд убрал руки с моей талии и отстранился.

— Артефакты… О них должно быть написано в летописях. Надо поискать сегодня… сейчас…

Рейнольд говорил это, отвернувшись в сторону, словно не мог или не хотел смотреть на меня. Неужели поцелуй так его смутил? Но он ведь сам проявил инициативу.

— Хорошо, — сказала я, — тебе помочь?

— Нет, не надо, я сам. Ты иди, Мия, отдыхай.

Он всё ещё не поворачивался ко мне, и я поняла, что он хочет побыть один. Что ж, мне есть чем заняться в ближайшее время.

Чудик ждал в моей комнате. Он выглядел виновато: углы рта были опущены, брови уныло повисли. Что это с ним такое?

— Так много всего случилось, Чудик. И у меня к тебе есть вопросы. Ты знал, что в тайнике шкатулка?

Чудик медленно, словно нехотя поднял брови.

— Знал, значит. А о содержимом шкатулки тоже знал?

И на этот вопрос Чудик ответил утвердительно.

— Так, интересно, — задумалась я. — Тогда, может, тебе известно, почему шкатулок две?

Чудик застыл, словно задумался, что ответить, и исчез.

Опять секреты, уже надоело, честное слово. Хотя в этом доме все что-то скрывают, в том числе и я.

Я посмотрела на часы — было уже одиннадцать вечера — и, утомлённая и вместе с тем взбудораженная последними событиями, легла в постель, запахнув балдахин поплотнее.

Засыпая, я думала о поцелуе с Рейнольдом, и мне казалось, что я до сих пор ощущаю вкус молока и мёда на своих губах.

Рейнольд

Рейнольд остался один в библиотеке под предлогом поиска летописей, но на самом деле просто хотел подумать в тишине и полумраке. Горела лишь одна свеча в бронзовом подсвечнике, притаившемся на столике для чтения, да свет луны из окна струился в воздухе, ложился на пол серебристой дорожкой.

Рейнольд сел в кресло у окна, откинулся на спинку. Что-то менялось в Междумирье, как он и опасался. До встречи с Мией ему даже в голову не приходило использовать посох для воссоздания прежней обстановки. Она определённо хорошо на него влияет, и за это Рейнольд ей благодарен.