Опасный ритуал или (не) случайный призыв демона - Демьяна Нур Страница 24

√17

Горячий, долгий, с гелем, который пахнет не энергоэффективностью , а кокосом и ванилью. Просто чтобы ощутить человеком. Чтобы смыть с кожи ощущение его аналитического взгляда.

Я закрыла дверь в ванную.

Повернула ключ, новые глаза заметили, как на металле есть микроскопические следы ржавчины.

Включила воду. Поток был идеально видим, миллионы отдельных капель, сливающихся в единую струю. Я разделась, оставила одежду на полке и зашла под воду.

Горячая вода. Пар. Запах геля. Минутное, крошечное чувство нормальности. Я закрыла глаза, позволив воде стекать по лицу, по шее, пытаясь растворить в ней напряжение последних дней.

И тогда я услышала щелчок.

Тихый.

Я открыла глаза. Дверь в ванную была открыта. Он стоял там, в проёме, как тёмная статуя.

Не двигаясь. Просто наблюдая.

Мое сердце остановилось. Затем ударилось о грудную клетку с такой силой, что я почувствовала боль.

— Ты… — мой голос был хриплым, застрявшим между кашлем и криком. — Ты что делаешь?!

— Я изучаю, — ответил он. Его голос был таким же спокойным, без эмоций. — Систему очищения. Процессы, через которые вы удаляете отходы и внешние загрязнения. Это интересно.

— Выйди! — я крикнула, инстинктивно прикрываясь руками, хотя вода и пар скрывали не так много, как я надеялась. — Это неприемлемо! Это нарушение! У людей есть приватность! Границы!

— Границы-это иллюзия, созданная для управления социальными взаимодействиями, — сказал он, не двигаясь. — Я не взаимодействую социально. Я исследую. Ты мой призыватель. Твое тело, твои процессы, часть среды, в которой я сейчас существую. Их изучение необходимо для понимания контекста.

Он говорил это, стоя в двух метрах от меня, и его глаза смотрели прямо на меня.

С чистым, безжалостным интересом. Как биолог смотрит на редкий вид под микроскопом.

У меня никогда не было близкого контакта с мужчинами.

Ни секса, ни даже отношений, которые переходили бы за границы дружбы.

Арсений был единственным, кто вызывал что-то похожее на желание, но это было желание, смешанное с отчаянием, с потребностью быть нужной.

Я понимала, что в его измерении свои порядки и понятия. И мое тело было выставлено перед ним не как объект желания, а как объект исследования.

И от этого я почувствовала не только злость.

Я почувствовала глубокое, пронзительное смущение. Смущение, которое пробивало все слои защиты и достигало самого ядра.

Я стояла под водой, и вода казалась уже не горячей, а ледяной.

Моя кожа горела от его взгляда. Я пыталась найти слова, любые слова, чтобы остановить это, но мозг выдавал только белый шум паники.

— Закрой глаза, — выдавила я.

— Почему? — спросил он. — Зрение, основной инструмент анализа. Его ограничение снижает эффективность.

— Потому что я так сказала! — крик вырвался из меня с такой силой, что я сама от него вздрогнула. — Потому что это мое тело! Моя жизнь! И ты не имеешь права смотреть на меня, когда я… когда я так!

Впервые на его лице появилось что-то, кроме холодного анализа.

Небольшое замешательство.

Микроскопическое движение мышц вокруг глаз.

— Право определяется возможностью, — сказал он медленно. — Но если это вызывает дисфункцию… — он наконец повернул голову, не закрывая глаза, но переведя взгляд на стену. — Я продолжу наблюдение с минимальным вмешательством в процесс.