Пламя в небе - Софи Джордан Страница 24

— Вчера меня выпороли за… – она обиженно вздохнула, пальцами впиваясь в коленки, – … даже не знаю за что. Сибилия что-то натворила.

Принцессы были сущее наказание. Это все знали. Лучше других вела себя принцесса Алис, но она была совсем малышкой и, в отличие от Сибилии и Фины, еще не научилась осознанно ломать, рушить, портить, причинять вред.

— Я никто, пустое место, – снова покачала головой Тамсин. – Хоть и говорят, что я им сестра, но я ведь даже не вправе надеть мамино…

Я больше не был в силах это слушать. Не в силах видеть. Горечь слов, что она выдавливала из себя срывающимся голосом, выражение обиды на ее лице резали по сердцу. Я знал, что не все во дворце добры к ней. Традиция держать при королевской семье девочек и мальчиков для битья существовала давно, и в глазах большинства это была почитаемая должность. Но находились и такие – подлые, гнусные людишки, – кто старался унизить других, чтобы ощутить свое превосходство. Эти самые придворные слуг вообще не считали за людей. По их милости сейчас Тамсин сидела здесь, в темном углу, и лила слезы.

Я резко выпрямился и взял ее за руку.

— Идем.

Моргая, она смотрела на меня снизу вверх. Перевела взгляд с моей руки на мое лицо.

— К-ку…

— Идем. Хочу кое-что тебе показать.

Она вложила маленькую ладошку в мою руку. Я рывком поставил ее на ноги и повел за собой по дворцовым коридорам, пока мы не дошли до одной узкой галереи, которая тянулась в бесконечность, поворачивая и ответвляясь в другие коридоры и аванзалы с мраморным полом. В этой галерее размещались сотни, тысячи произведений искусства – живописные полотна в рамах, скульптура, керамика.

Не выпуская ее руки, я остановился перед одной картиной.

— Знаешь, кто это? – Я кивком показал на портрет очень родовитого седовласого старика.

— Наверное, какой-то… вельможа? – раздраженно вздохнула она, внимательно рассматривая изображение. – Родственник короля? Я должна его знать?

Может быть. Галерея была увешана портретами выдающихся людей, оставивших след в истории Пентерры. Жизни бы не хватило, чтобы запомнить все их имена и биографии. Неудивительно, что гувернантка еще не познакомила Тамсин с ее предшественниками.

— Он был королевским мальчиком для битья. Из семьи землепашца. Его забрали во дворец еще во младенчестве.

По традиции мальчиков и девочек для битья выбирали из многодетных семей низкого происхождения, чтобы как-то облегчить их бремя. Ребенок воспитывался в роскоши, одновременно помогая своим родным выбраться из нищеты. Цена такого соглашения? Порки от случая к случаю. Выигрывали обе стороны.

Тамсин подступила к картине, пристально разглядывая портрет.

— Когда вышел срок его службы мальчиком для битья, он был направлен эмиссаром в Актон, – продолжал я. – Женился на благородной даме и остался там жить. – Я двинулся дальше вдоль стены и указал на портрет женщины в платье по моде прошлого столетия. – Это Ингер Торстенская, знаменитая поэтесса. – По пронзительному взгляду Тамсин я понял, что она слышала о ней. – Она тоже была девочкой для битья. Ты это знала?

— Н-нет, – покачала головой Тамсин. – Слышала о ней, конечно. Нет ни одного барда, который не исполнял бы песни на ее стихи, но я не знала, что она была… как я.

— Судьбы твоих сестер предопределяет замужество. Благодаря их бракам будут коваться союзы. Это их долг, но не твой. Своим будущим ты сможешь распорядиться сама.