Проклятие рода Прутяну - Лизавета Мягчило Страница 25

— Как скоро она должна явиться?

— В девятом часу вечера.

Ветер в стенах тоскливо завыл, она хотела подвыть ему следом.

Повозившись, Тсера вытянула из кармана штанов мобильный и протяжно застонала, падая рядом с братом.

— Осталась пара часов, как нам все успеть?

Дечебал не выглядел расстроенным, подмяв под себя вторую подушку, он перекатился на живот, подпер кулаком подбородок и невыразительно пожал плечами.

— Я подготовлю одну из закаканных мышами спален, а ты съездишь в магазин и купишь продуктов для хорошего ужина. – Помолчав пару секунд, он весомо добавил: – Хочу стуфат[6]. И фаршированных баклажанов.

— Ну кто бы сомневался…

Хохотнув, Копош принялась собираться под воодушевленный треп Дечебала о прекрасной национальной кухне и ее способности творить своими «тонкими паучьими пальчиками» чудеса гастрономии. После очередного комплимента с отсылкой к козам она спускалась по лестнице бегом, на прощание с досадой хлопнув дверью.

Дорогу до гипермаркета Тсера помнила – он был совсем недалеко. Кругом уже горели фонари, в желтом свете которых танцевали пухлые крупные снежинки. Суетливо трусили по своим делам люди, накидывая на головы капюшоны и грея ладони, потирая друг о друга варежки. Из местной небольшой церквушки, сложенной из добротного серого камня, вышла толпа людей – закончилась вечерняя служба. Хохочущие, перекрикивающиеся и машущие друг другу руками, они бежали навстречу знакомым, утопая в холодных объятиях, или бодро шагали домой. Каждый второй прохожий улыбался, должно быть, виной тому были надвигающиеся праздники. У самого капота паркующейся машины мальчишка-подросток сделал подсечку подружке, и та с возмущенным воплем скрылась в сугробе, подняв ворох искрящихся брызг.

Рассмеявшись, Тсера повернула ключ зажигания и вышла из машины, щелкнув кнопкой сигнализации.

Шагая к двери супермаркета, она невольно замедлилась – у самого входа стоял Иоска Опря в компании старика. Состояние обоих заставило улыбку примерзнуть к лицу, закололо щеки: напряженные, пылающие гневом и ненавистью. Старик казался бездомным: длинные волосы сбились в грязные колтуны, в глубоких морщинах лица засела черная грязь, а зубы казались через один гнилыми. Старая куртка продралась на дряблом обвисшем пузе, и из нее торчал наполнитель, настоящий цвет штанов было не угадать из-за разноцветных жирных пятен и въевшейся грязи. Что-то просипев, незнакомец схватил Иоску за рукав куртки короткими синеватыми пальцами. Будто злясь вместе с ним, поднялся ледяной ветер, швырнул снег в лицо, вгрызся в кожу, заставляя Копош спрятать нос в высоком вороте куртки, задыхаясь. Замигали фонари, застонали тонкие крыши легких домиков для тележек на парковке. Еще немного, и стихия злым псом бросится сметать все на своем пути. Волнуясь, замигали фонари. Послышались беспокойные вскрики людей, ринувшихся в магазин или к машинам.

И Опря, тот, кого она посчитала милым парнем, которому попросту не идет профессия, неожиданно зло осклабился, обнажая ровный ряд белоснежных зубов с крупноватыми клыками. Наклонился, вбиваясь пальцами в чужую руку и отдирая палец за пальцем от собственного рукава. Старик перешел на звонкий, почти девичий визг, осыпая его проклятиями. Сильнее завыл, унося его вопли, ветер. Тсера в нерешительности замерла, а потом быстрым шагом ринулась к двери, низко опуская голову, чтобы скрыть лицо.