Сделка с драконом. Мачеха поневоле - Дита Терми,Эя Фаль Страница 25

— Миледи! – Элисса подлетела ко мне в коридоре, запыхавшаяся и растрёпанная. – Миледи, там леди Айлин... она... она плачет, закрылась в своей комнате и не открывает! Я пыталась, но она кричит, чтобы все ушли, и...

Я выдохнула, мысленно переключаясь с режима «разбитое сердце» на режим «срочная эвакуация ребёнка».

— Где?

— В южном крыле, в новой комнате, но она...

Я уже не слушала. Развернулась и быстрым шагом направилась к лестнице.

Новая комната Айлин встретила меня плотно закрытой дверью и тихими, приглушёнными всхлипываниями, которые доносились из-за неё. Я постучала – никакой реакции. Постучала громче.

— Айлин, это я. Ира. Открой, пожалуйста.

Тишина. Потом шмыганье носом и дрожащий голосок:

— Уходите... все уходите. Я плохая. Папа меня прогонит.

— С чего ты взяла? – спросила я и прижалась лбом к холодной двери. – Айлин, открой. Давай поговорим. Я одна, без Элиссы, без слуг. Только ты и я.

Ещё минута тишины. Потом щелчок замка, и дверь приоткрылась на ширину ладони. В щели блеснул заплаканный глаз.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Дверь открылась.

Айлин стояла на пороге в одной ночной рубашке, босая, несмотря на холод. Её глаза опухли от слёз, щёки были мокрыми, а маленькие кулачки судорожно сжимали край одеяла, которое она, видимо, притащила с кровати.

— Пойдём, – я мягко взяла её за руку и завела обратно в комнату. Посадила на кровать, укутала ещё плотнее этим самым одеялом. Села рядом.

— Рассказывай. Что случилось?

Айлин шмыгнула носом и уткнулась лицом мне в плечо. Её маленькое тельце сотрясала дрожь.

— Я... я видела в окно... папа там тренировался... а потом пришли вы... и папа так сильно кричал... и вы ушли, а он так яростно рубил столб, что я испугалась... – она всхлипнула. – Он злится на вас. А раз он злится на вас, значит, он и на меня злится! Потому что вы теперь со мной... и вы добрая... а он не любит, когда кто-то добрый ко мне... он думает, что я всем мешаю...

— Стоп-стоп-стоп, – я осторожно, но твёрдо отстранила её от себя и заглянула в глаза. – Айлин, послушай меня очень внимательно. Твой папа злится не на тебя. И даже не на меня. Он злится... на себя.

Девочка моргнула, непонимающе хлопая мокрыми ресницами.

— На себя? Зачем?

Я вздохнула. Как объяснить пятилетнему ребёнку психологию травмированного дракона, который боится любить, потому что однажды уже потерял всё?

— Понимаешь, – начала я осторожно, – некоторые люди... и драконы тоже... они очень сильно боятся. Боятся, что если они к кому-то привяжутся, полюбят, а потом этот кто-то уйдёт или с ним что-то случится, то им будет очень-очень больно. Так больно, что легче вообще никого не любить. Легче сделать вид, что тебе всё равно.

Айлин слушала, раскрыв рот.

— Твой папа когда-то очень сильно любил твою маму. А потом её не стало. И ему было так больно, что он решил: лучше он заморозит своё сердце и никогда больше не будет чувствовать эту боль. Понимаешь?

— Но я же не мама, – прошептала Айлин. – Я его дочка. Я никуда не уйду.

— Я знаю, малыш. А он... он боится, что ты тоже можешь уйти. Не специально, а просто... жизнь такая штука. И поэтому он держится от тебя подальше. Думает, что так безопаснее.

Айлин молчала, переваривая информацию. Потом спросила тихо-тихо:

— А как мне сделать, чтобы он перестал бояться?