Баба Галя, или Волшебное зелье попаданки - Мариса Бель Страница 25

— Хорошо у тебя, — сказал Рейнар, оглядываясь. — Спокойно.

— Это Сора постаралась, — Галлия кивнула в сторону кресла у окна. — Она здесь тридцать лет прожила. Всё своими руками.

— А ты?

— А я почти год, — Галлия улыбнулась. — Уже привыкла. Думаю, останусь.

— Надолго?

— Навсегда, — твёрдо сказала она. — Мне здесь нравится. Люди хорошие, дело любимое. Чего ещё желать?

Рейнар посмотрел на неё долгим взглядом.

— А семья? — спросил он осторожно. — Дети? Ты молодая ещё, могла бы…

— Нет, — перебила Галлия. — Не могла бы. Я своё отжила. И отрожала тоже. Извини, если грубо, но это так.

Рейнар удивлённо поднял брови, но ничего не сказал. Только отхлебнул чай.

— Малик поправляется, — сказал он вдруг. — Мать говорила. Твоими зельями.

Галлия пожала плечами.

— Я для всех варю. Кто попросит, не отказываю.

— Он прощения просил?

— Дайнара просила. За него. А он сам… не знаю. И не хочу знать.

— Правильно, — неожиданно сказал Рейнар. — Он поступил подло. И семья наша поступила подло. Я до сих пор стыжусь, не защитил.

— Ты здесь ни при чём, — Галлия покачала головой. — Ты вообще в это время на границе был. И не обязан защищать чужую жену.

— Обязан, — твёрдо сказал Рейнар. — В моём доме. Моя семья. Значит, моя ответственность.

Он допил чай и встал.

— Спасибо, Галлия. За чай, за разговор. И за зелья заранее.

— Обращайся, — кивнула она.

Он пошёл к двери, но на пороге обернулся.

— Можно я буду иногда заходить? Просто так? Чай пить?

Галлия замерла.

— Зачем? — спросила она осторожно.

— Не знаю, — честно признался Рейнар. — Нравится мне здесь. Спокойно. И с тобой… легко.

Он вышел, не дожидаясь ответа.

— Ну вот, — сказала она вслух. — Доигралась, Галина Степановна.

Она встала, убрала посуду и вернулась к работе. Но мысли всё время возвращались к серым глазам и низкому голосу.

— Никаких отношений, — приказала она себе. — Никаких мужчин. Тем более бывших родственников.

Но сердце не слушалось.

Через три дня он пришёл снова.

Просто зашёл, поздоровался, сел в уголок и молча пил чай, пока Галлия обслуживала покупателей. Когда все разошлись, он помог ей перебрать тяжёлый мешок с кореньями и ушёл, только кивнув на прощание.

Через неделю — опять.

И ещё через несколько дней.

Галлия привыкла. Более того, она ловила себя на том, что ждёт его появления. Выглядывает в окно, прислушивается к шагам. И злилась на себя за это.

— Ты дура старая, — шипела она, мешая зелье. — Влюбиться решила на старости лет? В бывшего свояка? Совсем мозги отсохли?

Но зелье всё равно получалось отличным.

Как-то вечером, когда лавка уже закрылась, а они вышли на крыльцо, Рейнар спросил:

— Галлия, а почему ты одна? Такая красивая, умная, хозяйственная и одна?

Она долго молчала, глядя, как солнце садится за дуб.

— Я была замужем, — сказала наконец. — В другой жизни. Давно. Муж умер, я осталась одна с сыном. Сына вырастила, он женился, внуки пошли. А потом… потом я оказалась здесь.

— Как это — в другой жизни? — не понял Рейнар.

Галлия поняла, что сболтнула лишнего. Но почему-то именно сейчас, в этот вечер, ей захотелось сказать правду. Хотя бы часть.

— Я старше, чем кажусь, — тихо сказала она. — Намного старше. Я уже всё это проходила — любовь, семью, потери. И больше не хочу. Понимаешь?

— Понимаю, — сказал он. — Я тоже многое прошёл. Граница, война, смерть товарищей. Тоже думал, что всё, хватит, один останусь.