Кицхен отправляется служить - Екатерина Насута Страница 25

В общем, когда папенька потом уже, после битвы дыхание перевёл и осмотрелся, то всё-то правильно понял. И тотчас предложил поменять живую ещё ведьму на уже мёртвых грохков со всем добром, что нашлось в их карманах. Староста решил не возражать. Да и в целом селяне, осознав, что в этом случае уберутся оба, и папенька, и ведьма, с радостью согласились. Что до ведьмы, то она оказалась молода и прекрасна. Как было не помочь бедняжке? Да и ехать вдвоём веселей…

Матушка Анхен всегда слегка краснела.

А мы смеялись.

Ведьма? Ну… кто в конце концов, без недостатков? Главное, что более доброго и светлого человека во всем герцогстве не найти. Так что грохкам мы с семьёй даже благодарны. Лёгкого им посмертия.

Через несколько дней… ну, дорога — дело небыстрое, особенно в компании молодой и прекрасной ведьмы, папенька вновь оказался в не самой простой ситуации.

Лес.

Сумерки. Дорога.

Одинокий экипаж. Перебитая охрана. И девица в белом платье, выбравшаяся на крышу. Сабля в её руке сияла светом отражённой луны… ну, красиво же! На самом деле матушка Нова неплохо владела оружием. Но шансов у неё не было.

Не против шестерых.

— Те ещё сволочи, — сказала она как-то, когда мы повзрослели. — Сынки местного барона. Близнецы. Увидели меня в городе и решили, что хорошая игрушка выйдет.

А что, матушка Нова не выглядела опасной.

Невысокая. Хрупкая. И живая, как пламя, что её переполняло.

— Мой отец понял, к чему идёт, когда в лавку пришли с намёками. И решил спровадить к тётушке. Только донесли, сволочи… нам всегда завидовали. Чужаки, кверро проклятые, а дело открыли. Разбогатели. Был бы тогда со мной мой дар…

Она бы и вправду не стала бы колебаться.

Но в ту роковую минуту дар спал.

А сабля — это лишь игрушка. И тем, кто устроил бойню, не пощадив слуг, она не казалась опасной. Ну, пока отец не вмешался. Он никогда не любил игр с другими людьми. Что же касается нападавших, то с юными баронетами, а также их охраной и приятелями папенька справился куда легче, чем с грохками. Ну и дальше поехали втроём.

Правильно. Как можно было бросить несчастную беззащитную деву посеред леса?

Да и карета, опять же.

На карете путешествовать было всяко удобнее.

А ещё дня через два карета остановилась у постоялого двора. Матушка Нова всегда говорила, что этот самый двор изначально показался ей подозрительным. А матушка Анхен отвечала, что ничего-то подобного, что наоборот, он выглядел вполне себе обыкновенно. Разве что стоял на отшибе, но случается и не такое.

Высокий частокол? Для безопасности. Места глухие, дикие.

Собаки?

Для того же.

Людей почти нет? Так осень за середину перевалила, все приличные ярмарки прошли, а на малые, если и ездят, то местные, которым постоялый двор без надобности. В общем, как понимаю, все уже притомились в карете ночевать.

Хозяином двора был мрачный толстяк, который сперва не хотел пускать гостей, но папенька кинул ему золотой, и толстяк передумал. Сразу и комнаты нашлись. И ужин.

Там-то папенька матушку мою и увидел.

В трактире, то есть.

И не феей, конечно, а бледной девчонкой, которая драила столы. И выглядела она столь худою и несчастной, что папенька просто-таки не смог пройти мимо. А тут ещё трактирщик оплеуху отвесил.

Папенька и не сдержался.

С ним порой случалось. Благороднейшей души человек был. Если матушкам верить. А как по мне, крепко с придурью. Поэтому удивляться, что у меня этакая семейка в принципе не стоит.