Литания Длинного Солнца - Джин Родман Вулф Страница 257

— Вот и славно, – подытожил Кровь. – Я-то боюсь, как бы какой из крестьян не увидел да лягвам не напищал.

С этим он умолк, ожидая, что скажет Мускус, но, не дождавшись ответа, добавил:

— И к самому солнцу подняться они на самом деле не могут. Солнце – оно куда жарче любого огня. Сгорели бы насмерть.

— А может, они вообще не горят, – возразил Мускус, опуская бинокль. – Может, они даже вовсе не люди.

— Люди, люди. Такие же точно, как мы.

— Тогда у них, может, и иглострелы есть.

— Нет, нету, – заверил его Кровь. – Не потащат они наверх того, что могут на себя не навьючивать.

— Ай, молодец, лохмать твою. Все знаешь. Даже об этом, лохмать твою, их расспросить не забыл.

Стоило Мускусу вновь поднести бинокль к глазам, Аквила, едва слышно звякнув бубенчиками, слегка сдвинула в сторону огромный коготь.

— Есть! Вон он! – воскликнул Кровь, хотя никакой надобности в том не имелось. – Пустишь ее?

— Не знаю даже, – сознался Мускус. – Далековато, зар-раза…

Кровь тоже направил на летуна бинокль.

— Приближается… к нам идет!

— Знаю. Потому и гляжу за ним.

— Высоко забрался.

— Видали и выше…

Как ни старался Мускус выдерживать утомленный, язвительный тон, усвоенный с детства, выходило не очень: внезапный, как лихорадка, долгожданный, словно весна, азарт охоты накрыл его с головой.

— Я же рассказывал про их огромную пушку. Ну, соорудили, и что? Палили по ним месяц кряду, но снаряды-то летят не по прямой, вот и не добивают.

Мускус уронил бинокль на грудь. Теперь, на фоне серебристого зеркала, озера Лимны, вздымающегося в небо по ту сторону от города, летун был виден яснее ясного.

— Подожди. Подпусти поближе, – взволнованно посоветовал Кровь.

— Будем время тянуть, он к тому времени, как Аквила туда доберется, намного дальше успеет уйти.

— А что, если…

— Отойди. Бросится на тебя, тебе конец.

Ухватившись свободной рукой за султанчик из алых перьев, Мускус сорвал с головы орлицы клобучок.

— Лети, орля!

На сей раз дело обошлось без колебаний. Расправив громадные крылья, орлица взвилась ввысь со свистом, достойным смерча, на миг испугавшим даже Мускуса. Напрягая все силы, могучая птица достигла крыши, и пару секунд спустя, подхваченная токами воздуха, обернулась гагатово-черным геральдическим орлом на фоне слепящей лазури озаренного солнцем простора небес.

— Может, она кроликом налопалась досыта?

— Этим крольчонышем? – рассмеявшись, возразил Мускус. – Это ж был самый маленький из всех, что у нас имеются. Только сил ей прибавит.

Тут он во второй раз со времени их знакомства взял Кровь за руку.

— Думаешь, она его видит? – как можно спокойнее, охваченный дикой радостью, но делая вид, будто ничего особенного не произошло, полюбопытствовал Кровь.

— Еще как, лохмать его, видит. Она все видит, но если прямо к нему направится, спугнуть может. Сейчас подымется выше и сверху, со стороны солнца, зайдет, – объяснил Мускус и, сам того не сознавая, поднялся на цыпочки, чтоб оказаться хоть на три пальца, но ближе к своей любимице. – Сшибет, как гуся. Как жирного гуся, вот увидишь. Они свое дело знают с рождения. Гляди.

Бледное, миловидное лицо его исказила улыбка, дьявольские глаза заблестели подобно черному льду.

— Гляди, гляди, олух старый, лохмать твою…

Заметив орлицу далеко внизу, на севере, Илар прибавил скорости. Безусловно, фронт, отмеченный линией титанических облаков, представлял немалый интерес, возможно, многое значил, но пролегал в двух сотнях лиг от него, если не более, и вполне мог не достичь этих иссохших, раскаленных земель вовсе. Индекс… здесь – сто пятнадцать, по большей части протяженности солнца – сто девять, а с сезонной поправкой…