Серебряная Элита - Дани Франсис Страница 259

Нахмурившись, вытаскиваю и рассматриваю его содержимое. В пакете пожелтевший от времени конверт, надписанный всего одним словом.

Сердце подпрыгивает и колотится где-то в горле. Я сразу узнаю почерк Джима.

Рен

Меня охватывает нетерпение. Желание прочесть письмо немедленно так сильно, что я уже вытаскиваю конверт из пакета – но прежде, чем успеваю сломать печать, снаружи доносится приглушенный голос Ксавье:

— Эй, иди-ка сюда, помоги мне!

Черт! Нет, сейчас нельзя. Понятия не имею, что мог написать мне дядя Джим, и меньше всего хочу, чтобы, когда буду читать его последний привет, любопытный Ксавье заглядывал мне через плечо.

Складываю конверт, сую в карман и иду помочь Ксавье развести костер.

_______

Мы решаем остановиться здесь на ночь, хоть сейчас, должно быть, не больше двух часов пополудни. Обычно в это время начинает уходить свет. В самом деле, уже заметно темнеет и по краям поляны пляшут тени.

— Скоро здесь станет темно, как в погребе, – предупреждаю я Ксавье.

— В два часа дня?! – стонет он.

— Ага. Привыкай, дорогуша!

Мы только что пообедали вяленым мясом из его рюкзака и разогрели на костре банку супа. Костер Ксавье разжигал зажигалкой и теперь играет с ней – открывает и закрывает колпачок, рассеянно щелкает кнопкой и выпускает язычки оранжевого пламени.

— Почему здесь она работает, а там нет? – он кивает в сторону тумана, окружающего наше убежище со всех сторон.

— Не знаю. Это как-то связано с тем, как здесь преломляется свет.

— Ты действительно ни разу не проходила Черный Лес насквозь? Не выходила на другой стороне?

Я качаю головой:

— Мы приехали сюда, когда мне было пять лет. А когда уехали, было восемь. Джим ни за что не отпустил бы меня в таком возрасте гулять по лесу забавы ради.

— А сам-то он пробовал? Неужели ни разу не оставлял тебя здесь, а сам не уходил на разведку?

— Случалось. Дольше всего его не было… часов шестнадцать или около того.

Ксавье подсчитывает в уме:

— Если предположить, что ему удалось найти, где заканчивается эта жуткая чаща… значит, восемь часов пешего хода туда и восемь обратно, – он уныло потирает лоб. – Хочешь сказать, завтра нам переться через этот кошмар еще не меньше восьми часов?

— Самое меньшее. Может быть, даже придется заночевать в лесу.

— Охренеть!

— Зато сегодня будем спать под крышей, – замечаю я, стараясь его приободрить.

Он бросает взгляд на хижину:

— Чур, взрослая кровать моя!

— Ты не обалдел? Это вообще-то мой дом!

— А я гость. И делиться с тобой не буду.

— Да я и не предлагала, – ворчу я.

На самом деле ничего не имею против. «Детская кровать», как выразился бы Ксавье, меня вполне устраивает. Все равно я сплю свернувшись в клубок.

— Ладно, тогда я спать. Что скажешь? Выспимся как следует, чтобы набраться сил для завтрашнего перехода?

— Звучит неплохо. Иди, я тоже скоро лягу.

Ксавье настороженно оглядывает окрестности.

— А эти красные кугуары, или как их там, не явятся сюда ночью, чтобы перервать нам глотки?

— Могут, – отвечаю я, не желая подслащать ему пилюлю. – Но от огня большинство хищников предпочитает держаться подальше. Им не нравится дым. А на случай если огонь не поможет, положи винтовку к себе поближе.

— Спокойной ночи, Дарлингтон. Значит, выступаем утром. Или ночью? Я пока не понял, как здесь определять время.