Иероглиф судьбы или нежная попа Комсомолки. Часть 1 - Алексей Хренов Страница 26

Глава 6

Магочи — Магдачи, да какая в… разница!

Декабрь 1937 года. Могочи — Благовещенск — Хабаровск — Владивосток.

Путь выдался не столько трудным, сколько нервическим. В целом транспортный ПС-40 мало чем отличался от его родного СБ. Конечно, Лёхе уже доводилось участвовать во взлётах на лыжах в качестве «балласта с почтой», сидя в тесной кабине стрелка. Но одно дело — трястись там в меховом комбинезоне, и совсем другое — самому выводить машину в разбег по снежному полю.

Первый взлёт показался ему сродни скачке на бешеной табуретке: его нещадно колотило, зубы выбивали дробь, глаза лихорадочно пытались уловить момент отрыва, а руки, стиснув штурвал, ловили каждый миллиметр реакции самолёта. Чудо, что не улетели в сугроб.

Со второго раза, уже в Благовещенске, всё пошло спокойнее. Лёха приноровился, и машина, хоть и тяжеловатая на лыжах, поднялась ровно. Лыжи давали дополнительное сопротивление, самолёт стал более инертным и лениво отзывался на штурвал, но ничего особенно коварного Лёха в этом не почувствовал.

Зато теперь он был при деле — пусть и скучном, однообразном, но всё-таки настоящем. И впервые за весь перелёт Лёха ощутил себя не туристом в бомболюке, а полноправным членом экипажа. И это, надо признать, грело лучше всякой печки.

Декабрь 1937 года. Командование Тихо-океанским флотом, город Владивосток.

Только что повышенный из заместителей в командующие флотом вместо оказавшегося врагом народа товарища Киреева, новый начальник ТОФа вышел из-за массивного стола, обошёл его и с неожиданной теплотой пожал руку Лёхе Хренову. В этом жесте чувствовалась и приветливость, и какая-то человеческая нотка, редкая для последних месяцев.

За неполные полгода оба его предшественника уже оказались «врагами народа» и отправились с сопровождением в Москву, исчезнув без следа. Сам факт этой череды арестов не прибавлял оптимизма и должность командующего флотом сделалась исключительно опасной.