Невеста (патологоанатом) для некроманта - Анна Морская Страница 26

Память Оливии подсказывала, что отец всегда связывался с ней таким образом. Если просто вскрыть конверт и прочитать написанное, можно пустить слезу умиления от искренних слов заботливых родителей, справляющихся о делах дочурки.

Настоящее содержание раскрывалось только если капнуть на пергаментную бумагу каплю крови члена семьи Фарелл.

Я медлила, разглядывая темно‑красный сургуч с оттиском фамильного герба — переплетенные ветви терновника и серебряный полумесяц. В груди ворочалось неприятное чувство.

Вздохнув, я вскрыла конверт и бегло пробежалась глазами по подставному тексту, скривившись от раздражения. А затем уколола кончик пальца острием маникюрных ножниц, которые здесь затачивались настолько хорошо, что могли сойти за оружие, и выдавила каплю крови на бумагу.

Буквы поплыли, перестраиваясь, и прежний текст: «Дорогая Оливия, надеемся, твое здоровье в порядке, все ли у тебя хорошо, родная?..», растворился в едва заметной дымке. На его месте проступили новые строки, выведенные резким, узнаваемым почерком отца.

Нахмурившись, я вчиталась уже внимательней.

Ничего неожиданного. Нетерпение, настоятельные рекомендации предоставить найденную информацию немедленно и спрятанное между строк обещание превратить дальнейшую жизнь Оливии в ад, как будто та и без того не была им.

Я сжала конверт в кулаке, чувствуя, как внутри закипает злость.

Письмо полагалось уничтожить после прочтения любым доступным способом, однако я, немного подумав, вложила его в ежедневник со своими заметками.

Не было во мне уверенности, что перед женихом можно вот так просто раскрывать все карты, но меня не переставало преследовать ощущение, что другого выбора попросту нет. И письмо могло стать весомым аргументом в пользу отрицания верности семье Фарелл.

После той встречи в саду Ноймарк не беспокоил меня, дал время поразмыслить над его предложением.

Пальцы невольно коснулись места, где его рука держала меня за подбородок, возвращая мыслями в тот день. Сердце ускорило ритм.

Резко тряхнув головой, я напомнила себе:

«Так, отставить. Ольга, ну ты же взрослая женщина, какого черта?»

Встав, я подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу. Дождь барабанил по карнизам, размывая очертания пустошей за высокими стенами до бесформенных серых пятен.

— Полагаю, других вариантов у меня нет, — пробормотала я и обернулась, сфокусировав взгляд на мертвой горничной. — Отведешь меня к дияру?

Та, как и всегда, молчаливо двинулась к двери, призывая следовать за собой. Мне не оставалось ничего, кроме как сделать это.

Последние несколько дней я много размышляла, и пришла к выводу, что стать союзницей для своего псевдо жениха — самый очевидный выбор, к тому же, рассматриваемый мной изначально.

Мне не нравилось, как происходило наше общение все это время, и не хотелось доверять свою жизнь человеку, который вызывал скорее справедливые опасения, а своими провокациями и вовсе злость и раздражение.

Отправляясь в резиденцию, я надеялась совсем на другое. Но время шло, а других идей так и не возникло.

После последнего разговора оставалась надежда, что этот Ноймарк не так плох, как пытался показаться, прощупывая почву. Кажется, мне даже удалось вызвать в нем интерес и добиться отношения как если не к равной, то по крайней мере способной к взаимовыгодному сотрудничеству.