Зарево. Оправдание хаоса - Диана Ва-Шаль Страница 26

Мужчина помолчал.

— Благодарите Матерь, – сорвалось с его губ горечью. – Окажись вы на улице вечером или ночью, то, скорее всего, не выжили бы, – военный задумчиво махнул головой, а я старалась не поддаваться панике.

— Роберт, – один из группы, высокий русоволосый и темноглазый мужчина подошел к шедшему рядом с нами и что-то нашептал ему.

— Делай все, что в твоих силах, – ответил тот, чье имя было Роберт; как я поняла, это командир группы. Второй военнослужащий сокрушенно качнул головой:

— Слишком много крови, – коротко отрезал он. Роберт хмыкнул и посмотрел на нас.

— Аптека там есть?

— Да, – кивнул Сэм, – прямо у входа. Первый павильон налево.

— Возьми Стэна и собери что нужно, – отозвался Роберт подчиненному. – Мы будем на цокольном. И, Михаэль, – командир придержал мужчину на мгновение, – сделай все возможное в нынешних обстоятельствах.

— Принято, – кивнул тот, следом оборачиваясь к группе. – Тарэн!

Двое военных устремились вперед.

Роберт продолжал задавать мне с Сэмом короткие односложные вопросы, в основном касающиеся того, сталкивались ли мы с зараженными, что видели, что слышали, где находились, когда столкнулись с последствиями распространения инфекции. На мой ответ, что мы журналисты и прибыли сюда собирать материал, военный вдруг усмехнулся, внимательно и заинтересованно всматриваясь в наши лица.

— А откуда прибыли?

— Северо-восток Старых Рубежей, – проговорил Сэм сразу же, машинально, и я тут же сильно ударила его локтем под ребра. Дорт ойкнул, не то от боли, не то опомнившись, и увел глаза. Но уже сказал. Уже не вывернешься.

— Рубежи? – переспросил Роберт уже у меня, глядя прямо мне в глаза. – И как же вы добрались на север Перешеечной области?

— Это ведь риторический вопрос? – постаралась произнести твердо, хотя у самой сердце сделало кульбит и рухнуло в пятки.

— Нет, вполне прямой. Мне любопытно, как таможенники выдали вам разрешения на пересечение блокпостов, и как жнецы пропустили. Директивы крайних дней тому не благоприятствовали.

— Видимо, из-за важности нашего исследования нам позволили доехать, – изрекла уклончиво, выдерживая взгляд военнослужащего, а затем отвернулась, молясь Небесам, чтобы Роберт не продолжил задавать вопросы. Сейчас я не была готова придумывать ложь. Мужчина будто понял. Вопрос задал, но не о том и отчасти даже неожиданный:

— Военкоры?

— Нет, – ответила тихо и слабо после секундной паузы. – Гражданские журналисты.

Передвигались быстро. Ощущение коматоза, опьянения. Сама ситуация казалась не более чем разыгранным спектаклем: военные следовали в никуда за незнакомым людьми, мы слепо надеялись найти у них помощь. В голове кавардак. Я чувствовала себя не более чем какой-то куклой, со слепой верой и паническим ужасом. На что надеялась? Чем было то, чего боялась? Неизвестность перемалывала и истощала.

Разбитый вертолет. Полицейская машина. Черные окна магазина. Двери. По лестнице вниз. Книжный. Передвигающиеся военные, переговаривающиеся безмолвными знаками. Мелькающие точки их прицелов. Гробовая тишина, разгоняемая гудением мигающих ламп.

А я все думала о том, почему не предпринималось никаких централизованных и обширных действий "сверху". Если весь Север погрузился в этот оживший кошмар, этот хаос; если эта зараза, – инфекция, вирус или помешательство, – захватывала с такой скоростью все вокруг: почему никто не старался помешать? Почему затыкали рот прессе? Почему жертвовали здоровьем и жизнями людей?