Двор Истлевших Сердец - Элис Нокс Страница 260

И вместе с ним — запах.

Гнили, крови, смерти, чего-то древнего, что не должно было проснуться, но просыпалось, прорывалось в этот мир.

Рианна развернулась к статуе, и на лице отразился абсолютный, безумный экстаз.

— ОНА ИДЁТ! — закричала Рианна, и взгляд её метнулся вниз — к земле под алтарём, где кровь Рована впитывалась каплями, окрашивая траву и почву в чёрное, пульсирующее. — АНА-БХÁН ПРОСЫПАЕТСЯ!

Руки воздела к статуе, и магия хлынула из неё — вся, до последней капли, — влилась в трещину, в свет, питая, ускоряя пробуждение.

— ПРИДИ, МАТЬ! ПРИДИ И ВОЗЬМИ, ЧТО ТВОЁ!

И тогда воздух вокруг статуи начал меняться, сгущаться, приобретать ту странную, тягучую плотность, словно само пространство сжималось, уступая место чему-то, кто не принадлежал этому миру, но пробивался сквозь невидимые барьеры, игнорируя законы реальности.

По поляне прокатился звук — высокий, протяжный, похожий на пение хрустального бокала, по краю которого провели мокрым пальцем, или на треск речного льда под первыми весенними лучами. Разрастаясь, заполняя пространство.

Красный свет из трещины вспыхнул ярче — ослепительно, болезненно.

А потом метнулся.

Ко мне.

Как стрела, как молния, как голодное существо, что учуяло единственное тело, способное его принять — пропитанное кровью короля через связь, через ребёнка, что делало меня идеальным сосудом.

Нет. Нет!

Я попыталась отскочить, увернуться, но свет был быстрее — несся через поляну, оставляя шлейф тьмы, и зверь, при всей своей силе, при всей ярости, не мог остановить божественную сущность.

Слишком быстро.

Слишком близко.

Свет почти коснулся моей груди — я видела, как он тянется, как красные щупальца протягиваются, готовятся проникнуть, вселиться, поработить.

И в этот момент мир вспыхнул.

Молния — ослепительная, серебристо-белая — родилась из ниоткуда, из самого воздуха над статуей, и обрушилась вниз.

Ровно в ту долю секунды, что отделяла красный свет от моей груди.

Удар был беззвучным, но ударная волна от него оказалась настолько мощной, что сбила меня с лап. Я рухнула на бок, а красное сияние, что было в дюйме от моей кожи, дёрнулось, отшатнулось, будто невидимая сила оттолкнула его.

Серебристый разряд тем временем пронзил каменную голову Богини — вошёл сверху, вышел снизу, раскалывая камень пополам с оглушительным треском.

И голова оторвалась — чисто, одним точным ударом, как если бы невидимый клинок прошёлся по каменной шее, — и полетела в сторону, медленно вращаясь в воздухе.

Красный свет, лишившийся своего источника, завис на мгновение — дрожащий, беспомощный, будто не понимая, что произошло, а потом начал распадаться.

Рассыпался на искры, гас, словно пламя свечи, задутое сильным ветром.

К тому времени, как голова статуи с глухим стуком упала на траву и повернулась пустыми глазницами к тому месту, где я стояла, красный свет исчез полностью — не осталось даже отблеска, только запах гнили ещё висел в воздухе, медленно развеиваясь.

А потом голова треснула.

Тихо. Почти нежно. Словно что-то внутри камня сдалось, приняло неизбежное.

Трещины побежали паутиной — от лба к подбородку, от виска к уху — и голова начала осыпаться. Сначала мелкими осколками, потом крупнее, пока не превратилась в горстку чёрного пепла, что ветер подхватил и унёс прочь.