[де:КОНСТРУКТОР] Восток-5 - Александр Лиманский,Виктор Молотов Страница 27

Я повернулся к зэкам.

— Америкос, — сказал я. — Возьми дробовик, проверь коридор. Прикинь, не бегут ли сюда ещё гости. Китаёза, прошмонай трупы. Собери пушки, гранаты, всё, что не привинчено.

Здоровяк выпрямился. Желваки заходили под скулами, и взгляд стал тяжёлым:

— Меня зовут Дюк, босс. Я из Техаса. Не называй меня америкосом.

Азиат тоже поднялся, стряхивая с плеч бетонную крошку.

— Моё имя Джин. Я из Сингапура. Я не китаёза.

Я посмотрел на обоих. Времени на знакомство с чужими чувствами у меня не было три минуты назад.

— Мне насрать. Дюк, коридор. Джин, шмонай трупы. Время пошло, — дал я команду.

Невовремя они вспомнили о правилах приличия. Сейчас нам главное — выжить.

Дюк стиснул зубы. Повернулся. Пошёл к коридору, перезаряжая дробовик на ходу, и лязг цевья означал «разговор окончен, но не забыт».

Джин нагнулся к старшему серых. Пальцы потянулись к навороченной штурмовой винтовке, которая лежала рядом с трупом. Он уже обхватил цевьё, когда синяя электрическая искра прыгнула с металла на его ладонь.

Джин отдёрнул руку с шипением и затряс обожжёнными пальцами, ругаясь сквозь зубы на языке, которого я не знал, но интонацию понял прекрасно.

— Шеф, — голос Евы в голове звучал деловито, как доклад аналитика на планёрке. — Это «Дельта». Оружие на биометрическом замке ладони. Снять блокировку можно только рукой живого оператора. А экзоскелеты при остановке сердца владельца запускают термозапекание швов. Сплавляют стыки в монолит. Вскрыть можно плазменным резаком, но резак сожжёт все данные и лут внутри. Защита от мародёров. Грамотно сделано.

Кто бы ни снаряжал этих серых, он думал на три хода вперёд.

— Не трогай стволы, — бросил я Джину. — Током ударит. Ищи на разгрузках, в подсумках. Всё, что не привинчено к экзоскелету.

Я сам опустился на одно колено рядом со старшим. Осторожно, кончиками пальцев, чтобы не активировать ещё одну сюрприз-систему, прощупал разгрузочный жилет поверх экзоскелета.

Липучка поддалась, клапан подсумка откинулся, и пальцы нащупали гладкий цилиндрический корпус осколочной гранаты. В соседнем подсумке лежала вторая. Из нагрудного кармана я извлёк тактическую аптечку-инжектор в жёстком кейсе: по весу и форме похожа на армейские комплекты быстрой помощи с анальгетиком, стимулятором и коагулянтом в одноразовых шприц-тюбиках.

Аптечку сунул в набедренный карман и застегнул клапан. Обе гранаты кинул Фиду. Тот поймал одной рукой, как теннисные мячи, и рассовал по карманам разгрузки с небрежностью человека, для которого граната давно стала предметом обихода.

Док уже стоял над Котом. Из рюкзака появилась шина, и пальцы медика обхватили сломанное запястье с профессиональной точностью, от которой Кот побледнел ещё сильнее, чем был. Вправил одним коротким рывком.

Кот замычал, кусая рукав робы, и по щекам потекли слёзы, оставляя светлые дорожки на грязном лице. Док невозмутимо бинтовал шину, накладывая витки с механической аккуратностью.

— Шевелить пальцами можешь? — спросил Док, подняв взгляд на Кота.

Тот кивнул, всхлипывая.

— Значит, нерв цел. Жить будешь. Из этой пушки больше не стреляй. — сказал своему пациенту также невозмутимо, словно выписал лекарства от простуды.

За стенами гауптвахты мир затихал. Сирена умолкла, оборвавшись на полуноте, и после неё тишина показалась оглушительной. Крупнокалиберные пулемёты на южной стене перестали стучать.