Гроза пустошей - Жанна Пояркова Страница 27

Время опять запустилось. Прохлада мягкой, расслабляющей воды, пахнущей цветами, охватывала тело. Я перестал ощущать свой вес и боль в ногах так же, как потерял и настороженность. Ястреб Джек нырял и фыркал, как собака.

— У вас мыло есть?

Эффект от пыли постепенно пропадал, и я уставился на Хайки.

— Мы воспринимаем очищение метафорически, – поднял бровь Вос.

— Ну… Мне сложно воспринимать метафоры. Так что мне нужна практическая помощь.

— За эту пыль на рынке отвалят тысячи и тысячи, – задумчиво протянул Ястреб Джек.

— Именно поэтому нам нужны защитники. Но это место непросто найти, поверь, – усмехнулся Вос и кинул пиро мыльный корень. – Пыль – это маленький дар от наших друзей, не более. Внутреннее просветление дает гораздо больший эффект.

— Я чуть не поджарила ваших рыбок, – виновато поделилась пиро.

Некоторое время мы мокли в купальне, глядя на порхающих наверху мотыльков и лучи света. Говорить не хотелось, хотя вопросов возникало много. Люди поскидывали мокрые простыни, но даже разглядывать их не тянуло; я не ощущал разницы между телами женщин и телами пумы или пустынной ящерицы. Чем мы отличаемся от колоний птиц и почему наша жизнь важнее жизни рыбы?

Я помотал головой, вспомнил про Шкуродёра и вылез из бассейна, отсвечивая голой задницей.

— Теперь пойдемте, он хочет вас увидеть.

Вос протянул нам свежие простыни взамен промокших.

— Он?

— Пустоши перестали принадлежать только людям. Появляются новые разумные племена, – уклончиво ответил культист. – Некоторые живые существа получают разум и новые способности, как мутанты у людей, а люди вдруг начинают понимать животных. Если бы вы знали, сколько всего происходит в округе!.. В пустыне все идет кувырком, и вы тут для того, чтобы стать частью таких изменений.

Ну, у меня было альтернативное мнение на счет того, зачем я тут, однако мы покорно последовали за черным умником в плохо освещенный зал, также заполненный зеленью и приятным сквозняком. Что бы он ни задумал, мы задолжали культистам за божественную пыль.

Зал походил на большой горшок, расширяющийся внизу, – наверху своеобразной кубышки сияло солнце, а у подножия царили сумерки, усугубленные плющами и мелкими деревьями. Приятный, влажный полумрак. Посередине находилось небольшое возвышение, к которому вели ступени, – словно площадь для выступлений.

«Приветствую вас, разрушители», – ворвалось в мою голову.

— Какого…

— Охренеть…

— Что за…

У нас троих отвисла челюсть.

Помните, я назвал мотылька, севшего на голову Хайки, огромным? Что ж, я беру свои слова назад. Глядя на чудовище перед собой, мне пришлось значительно пересмотреть свое понимание большого. Заросли раздвинулись – и из них выполз гигантский белый мотылек, существовать которому однозначно запрещали законы физики. Создание искажений! Я опешил.

По размерам он превосходил нас с Джеком, а гордо изогнутые лохматые антенны-усища делали его еще больше. Облик насекомого был величественен: покрытые белым пухом большие лапки, полностью черные овальные глазища, серебристые крылья, припорошенные тем же странным порошком, что и у его маленьких собратьев. Стоит ли говорить, что мы проглотили все слова, что у нас были, разглядывая его.

— Этого не может происходить, – Ястреб Джек собрался с мыслями и потер виски. – Творящемуся в пустошах безумию есть границы. Здесь же не зона искажения! Мы же в Балхе.