Хозяин ветра - Мария Семенова,Анна Евгеньевна Гурова Страница 27

— Понимаю, – шепнула девушка.

В тихом голосе не прозвучало ни облегчения, ни разочарования.

Она встала, поправила платье и ушла, не проронив больше ни слова, – исчезла, словно ее и не было.

Луна все так же плыла среди облаков, и все вокруг безмятежно спало в ее зыбком свете. Нойде же было совсем не до сна. Озадаченный, он сидел у костра, помешивая угли обгорелой веткой.

«Ну и что это было? – послышался вкрадчивый голос из колотушки, лежавшей наготове у края ложа. – Осень наступила, никнут стебельки?»

— Так и знал, что вылезешь, – буркнул нойда.

«Ты чего ее прогнал? Уже ведь почти порты развязал…»

Нойда покачал головой.

— Странно, – пробормотал он. – Не бывало у меня раньше причин в себе сомневаться…

— Ничего, не горюй, – лицемерно посочувствовал равк. – Знаешь, как в деревнях мужики говорят: зато наконец-то для себя поживу!»

— Вархо, отвяжись. Лучше бы что толковое посоветовал.

«Всегда рад помочь другу! Говорят, от мужского бессилия помогает настой зверобоя. А вот еще – можно корень папоротника заваривать. А лучше привязывать…»

— Выискался советчик, – зарычал нойда. – Корень привязывать… У тебя-то и того нет!

«Я на свой корень, пока был жив, не жаловался, – самодовольно заметил Вархо. – За Кромку ушел горячим молодцом, а не старцем холодным…»

— Вот именно, – воспрянул нойда. – От этой Сильмы таким нелюдским холодом веяло – у кого угодно стебелек бы поник!

«Могильным, что ли? Опять мертвецы мерещатся?»

— Нет, по-другому. Будто дерево в ночи… Камень, росой покрытый…

«Не ищи оправданий! – свысока заметил равк. – Эка невидаль, девица холодна. Так расшевели ее! Нет, брат, это старческое. Только корень папоротника…»

— Тьфу на тебя!

«Эй, эй! Куда понес?! Я ему советы даю, а он…»

Нойда бросил колотушку в поясную суму и повесил на растущую в стороне иву. Вернулся к костру, сел и снова погрузился в раздумья.

— Старший братец…

— Тебе-то еще что? – раздраженно спросил нойда. – Тоже корень папоротника присоветовать хочешь?

— Я в этих делах ничего не смыслю, – потупился Лишний, смутившись. – Я про другое…

— Ну?

— Старший братец, нет у меня веры этим вожанам.

— Ты о чем?

— Они ничего не едят. Вчера весь день натощак, костра не разводили, снедь дорожную не доставали. Думаю, дай поделюсь, голодные же. Отнес им похлебки, а они отказались…

Нойда нахмурился. В самом деле, скверный знак! Совместная трапеза – дело священное. Отказ разделить пищу намекает на умысел. Тайный и, скорее всего, нехороший…

— Может, постятся? – предположил он. – Все ж родича только что к дедам проводили. Словене тризну устраивают, а тут, может, вера иная…

Косматый край туманного поля, укрывшего реку, наползал на берег. Из этого белого марева вдруг послышалось тихое, дребезжащее, заунывное пение.

Нойда от неожиданности схватился за нож на поясе, позабыв о колдовстве. Лишний просто замер с открытым ртом.

Пение становилось все громче. Из тумана появилась белая фигура и бесшумно поплыла к назвáным братьям. Приблизившись, клок тумана обернулся старой Акка-Койву в платке и длинной льняной рубахе. Продолжая однозвучно тянуть странную песнь, вожанка подошла к нойде и высыпала ему на голову горсть чего-то мелкого, блестящего. Затем Акка-Койву повернулась и плавно удалилась в туман.

— С-старший брат… Это что ж такое было…