Смерть под ореховым деревом - Анви Рид Страница 27

— Эй, Крысиный король! – успел крикнуть Герберт в щель. – Вылезай из своей норки!

— Ты по-хорошему не понимаешь? – Бандит начинал злиться.

Однако его пыл поубавился, когда из-за двери выглянул хозяин.

— Герберт Маркс, – протянул он. – Какими судьбами? Не видел тебя сто лет. Еще столько бы сидел да не высовывался. – В его голосе не было ни капли дружелюбия, только презрение и ненависть.

— И я скучал, мой упитанный мышонок, – улыбнулся Герберт. – Может, пустишь внутрь? Выслушаешь мое предложение? Давно я не заключал сделок…

— Кажется, ты доживаешь свои последние дни, деревяшка? – Рут потянул дверь на себя и теперь смотрел на Герберта сквозь узкую щель. – Так вот и доживай их подальше от меня. Не приходи и не проси милостыни. Не проси у меня и времени. У тебя его было достаточно.

Дверь с щелчком закрылась. Бандиты вновь заняли свои места, выпрямившись, словно оловянные солдатики.

— Разговор еще не закончен! – крикнул Герберт и им, и Руту Роберу.

И заодно всем в таверне, кто покосился на горланящего дурачка.

Найти свободный столик в забитой до самого чердака таверне все же удалось. Повезло, что сегодня народ развлекала труппа неудавшихся артистов. Точнее – трубач, который терзал свой инструмент так, что тот начал издавать утробные, совсем не свойственные ему звуки. Посетители предпочитали держаться подальше от сцены. Да, ближе к вечеру они выпьют столько эля, что в скулеже бедной трубы услышат приятную мелодию и ринутся танцевать, но сейчас… Сейчас Герберт наслаждался музыкой в одиночестве.

— Кружку яблочного шорле, прекрасная фройляйн. – Герберт поднял руку, и к нему сразу подбежала девушка с подносом. – И есть ли у вас соты?

— Соты? – Та так завороженно его слушала, что в итоге ни черта не поняла.

— Мед. Сладкий тягучий мед лесных пчел. – Герберт подвинулся поближе к девушке.

У фройляйн подкосились колени, и она замахала подносом у лица, пытаясь остудить вспыхнувшую жаром кожу.

— Мед есть, – этому господину было сложно отказать, – но мы не подаем его…

— Может, я стану исключением? – Герберт будто невзначай коснулся ее руки, и фройляйн громко сглотнула.

— Д-д-да, – запнулась она. – Да. Я принесу. Шорле с медом. Минуту.

Герберт медленно кивнул ей и отвел взгляд. Девушка повернулась к своей подруге, принимавшей заказ у другого столика, и принялась что-то шептать ей на ухо. Затем они обе рассмеялись и убежали на кухню.

Трубач, наблюдавший за ними, заиграл с новой силой. Две арфистки едва за ним поспевали. Аккордеонист и вовсе перестал пытаться.

— Жалкое зрелище, – кинул Герберт.

Девушка с подносом не обманула, и спустя минуту на столе у Герберта оказались кружка и блюдце с крупными, сочащимися золотым медом сотами. Герберт протянул ей монету за старания, но та, помотав головой, отказалась. Велела дождаться ее у черного хода и проводить домой. Такая награда была ей больше по душе. Герберт не ответил, лишь подмигнул. Его целью была не она. Слишком просто. Слишком заурядно. Эта фройляйн была такой же, как все, и наверняка мечтала провести с ним ночь, чтобы потом хвастаться перед подругами. Герберт привык к женскому вниманию. Каждая вторая в этой таверне не сводила с него глаз, словно с дорогой картины или мраморного изваяния в выставочном зале. Но все они были не те. Герберт не отказался бы от ночи с ними и дал бы шанс красавице с подносом, но у него было мало времени. Чертовски мало времени! И тратить его на обычных фройляйн он не мог.