Литания Длинного Солнца - Джин Родман Вулф Страница 273

Увы, случая ею воспользоваться ему не представилось. Помеченная белыми, прекрасно различимыми издали (как и заверяла Шелка чиновница из Хузгадо) вехами, крутая каменистая тропа оказалась совершенно безлюдной. Одиночество и жару искупала лишь череда видов на отливающую сталью синеву озера, все более и более великолепных… великолепных и вместе с тем устрашающих.

— Как по-твоему, – обратился Шелк к Ореву, – если б некий авгур совершал сие паломничество каждый день жизни, в любую погоду, не важно, здоров он или же хвор, явилась бы ему со временем – хотя бы в последний день бренного существования – Влагоносица Сцилла, поднявшись из озерных глубин? Я лично думаю, да, и если бы не возложенные на меня заботы о мантейоне, если бы не нуждающиеся в нем и во мне люди из нашего квартала, если бы не наказ Иносущего спасти его, непременно попробовал бы: очень уж соблазнительно. Пусть даже эксперимент не удастся: жизнь можно прожить гораздо, гораздо хуже.

Орев хрипло каркнул, забормотал что-то в ответ, озираясь по сторонам.

— В конце концов, кто, как не Сцилла, старшая среди детей Паса, выбирает среди нас авгуров? Каждый новый год прибывает к нам, словно флотилия лодок, груженных молодыми людьми и девицами… так, понимаешь ли, говорят в схоле.

Присев на корточки, сжавшись в скудной – не более пары квадратных кубитов – тени нависшего над тропой скального выступа, Шелк принялся обмахивать взмокшее от пота лицо широкополой шляпой, приобретенной в Лимне.

— Одни, влекомые к идеалу святости, проплывают совсем рядом со Сциллой, а та отбирает средь них число ни малое, ни великое – ровно стольких, сколько требуется в сем году. Другие, отпугиваемые идеалами авгуров, целомудрием и простотой, держатся от богини как можно дальше, насколько осмеливаются, и средь таких она тоже отбирает число ни малое, ни великое – ровно стольких, сколько их требуется в сем году. Посему живописцы и изображают Сциллу о множестве рук, длинных, словно бичи. Одной из них она, видишь ли, выхватила из общей массы меня… а может статься, даже тебя, Орев.

— Видеть – нет!

— Я тоже, – сознался Шелк. – Я тоже не видел богини. Не видел, однако ее влекущую руку почувствовал, да еще как. А знаешь, кажется, вся эта ходьба лодыжке только на пользу. Должно быть, она достигла той стадии, когда упражнения полезней, чем отдых. Кстати, вот и новая веха. Что скажешь? Не принести ли трость Крови в жертву Владычице Сцилле?

— Др-раться – нет?

— Нет, нет. Клянусь чем хочешь.

— Сбер-реги.

— Поскольку кто-то другой может найти ее и обратить против тебя? Не бойся. Я встану вон там и зашвырну ее как можно дальше.

Поднявшись, Шелк (с каждым шагом двигаясь все осторожнее и осторожнее) подошел к краю скалы, остановился на выступе, у самой кромки обрыва в добрых пять сотен кубитов высотой, над волнами, бьющимися о беспорядочные нагромождения каменных плит.

— Что скажешь, Орев? Принесем ее в дар? Устроим неканоническое жертвоприношение Влагоносице Сцилле? Кто, как не Сцилла, послала навстречу нам эту чудесную пару? Они охотно сообщили мне, где живут, а некоторые вопросы, заданные им доктором Журавлем, определенно наводят на размышления!

Тут он ненадолго умолк. Внезапный, словно ниспосланный богиней дар, порыв прохладного ветра, налетев с озера, захлопал полами риз, высушил пот, насквозь пропитавший рубашку.