Хозяйка таверны «Сердце дракона» - Дарина Ромм Страница 28

— Да, но необычной. Я называю ее «омлет для оборотня».

— Почему оборотня? – мужчина удивленно приподнял одну бровь.

— Не знаю, если честно. Просто придумала такое название. Мне кажется, оборотни всегда хотят есть, они же хищники. А это блюдо очень сытное.

— Хм, я заинтригован.

Улыбаясь про себя, я поставила на плиту большую сковородку с ровным дном. Отрезала четыре довольно толстых куска хлеба. Из каждого, стараясь не повредить корочку, аккуратно вырезала мякиш и положила на сухую раскаленную сковородку – подсушить с обеих сторон.

Тем временем вымыла зелень, отряхнула и нашинковала. Порезала ветчину на мелкие кусочки, слегка обжарила на сковороде, убрав с нее хлебный мякиш. Хорошенько взбила со сливками яйца. Добавила зелень и ветчину. Посолила и приступила к главному.

Разложила на раскаленной сковороде оставшиеся без мякиша хлебные корочки и внутрь каждой маленькими порциями влила свою омлетную смесь. Накрыла сковородку крышкой и объявила внимательно наблюдающему за мной мужчине:

— Пять минут, и ваш завтрак будет готов, господин Седрик.

Когда омлет схватился, сняла крышку и лопаткой осторожно выложила «гнездышки» с омлетом на тарелку. Сверху каждое накрыла подсушенным хлебным мякишем и поставила перед мужчиной.

— Приятного аппетита. Можно есть ножом и вилкой. Можно руками, как бутерброд. Но тогда его лучше перевернуть, чтобы крышечка из мякиша оказалась снизу, – объявила, довольная тем, что у меня все неожиданно получилось: омлетная смесь не растеклась за хлебные границы, как обычно бывало, когда я пыталась готовить это блюдо дома.

— Если не возражаете, я попробую оба варианта, – недолго думая Седрик схватил один из омлето-бутербродов и впился в него зубами. Начал жевать, мощно работая челюстями, а я, чтобы не смущать его, принялась убирать остатки своей поварской деятельности.

Собрала использованную при готовке посуду и понесла ее в моечную. Настроение неожиданно сделалось просто чудесным, хотя сожаление об ушедших, бросивших таверну работниках никуда не делось. Надо же, всего пять дней их знаю, а уже успела привязаться, словно сто лет с ними бок о бок работаю!

Запретив себе грустить, быстро вымыла сковороду, ножи и ложку, которой выливала омлетную смесь. Потянулась за висящим на крючке полотенцем и вдруг прямо над ухом прозвучало:

— Спасибо, было очень вкусно.

От неожиданности я подпрыгнула и попыталась развернуться. При этом правая нога попала в натекшую на пол лужицу и поехала в сторону. Я испуганно ахнула, замахала руками и начала валиться назад.

— Только не падать! – раздалось над головой. В следующую секунду меня поймали за талию, и я оказалась крепко прижата к вкусно пахнущей сосновым лесом и почему-то морским ветром мужской груди.

— Васили-ина… – к моим волосам прижались мужские губы, резкий выдох обжег кожу и…

— А ну, убрал от нее руки! – прозвучало рядом очень грозно, а другой голос добавил суровым тоном. – И отошел в сторону, иначе не поздоровится!

В дверях моечной в позах профессиональных фехтовальщиков, наставив на Седрика острия длинных шампуров, стояли разъяренные Жако и Матти.