Windows. Окна Большого города - Марина Белкина Страница 28

Вытянув шею, Коля вглядывался в горящую светом дверную щель, жадно рассматривая Галю и чувствуя, как сердце стучит в унисон с кастаньетами «Рио Риты», летящей из патефона, как вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Он резко обернулся. На сундуке в углу коридора сидела бабушка. В длинной цветной кофте, юбке и белой косынке, завязанной под подбородком. Маленькая – ноги в сапогах не по размеру не доставали до пола. С корзинкой в руках.

Коля отпрянул назад, как вор, пойманный на месте преступления.

— Здравствуйте, – сказал он и мучительно покраснел.

Бабушка кивнула.

Дверь в Галину комнату хлопнула, скрывая прекрасное видение.

Из корзинки что-то выпрыгнуло и нырнуло за сундук. Коля решил, это белый котенок, ему даже почудилось, что в темноте мелькнул тоненький хвостик. Оказалось, клубок белой шерсти. Коля полез за сундук, достал клубок и подал бабушке.

— Кто такая? Почему в квартире посторонние? – Возле сундука вырос рыжий Пашка, от которого за версту несло перегаром.

— Здравствуй, мил человек. Вот, в гости приехала, а хозяев и дома нет, – виновато проговорила бабушка и поклонилась. – К племяннице, Моргане.

Пашка смотрел на гостью, как солдат на вошь.

— Моргана Степановна уж два дня, как не появляется. Уехала куда-то, – вежливо сказал Коля.

— Нет ее, поняла, бабка? Ступай, откуда пришла. Тут тебе не проходной двор. А то знаем таких, которые к племяннице приехали, а сами потом няней работают и в общем коридоре на сундуке спят. Самим места нету.

— Твоя правда. В рукомойнике тебе хоть бы самому со своей раскладушкой поместиться, – усмехнулась бабушка.

Пашка в изумлении открыл рот и громко икнул.

— Я не понимаю, как ты… Вы…

— Красивый, идейный, а дурак. Жена у тебя видная будет, да не по Сеньке шапка.

— Чтоб через пять минут духа твоего тут не было! Вашего… твоего, – вращая глазами, бесновался Пашка во хмелю. – Я как квартуполномоченный посторонних на своей жилплощади не потерплю! Я милиционера позову!

— Да кто ж странников за порог выставляет, дурья ты башка?

— Милиционера позову!

Коля смотрел на бабушку и вдруг заметил, что одна рука у нее тоньше и меньше другой. Согнута и прижата к телу.

— Что ж в коридоре сидеть, пойдемте в мою комнату, – тихо сказал он и развернулся на пятках.

Бабушка проворно спрыгнула с сундука и засеменила за ним.

— И учти, Николай, если велосипед или что другое пропадет, ответственность на тебе! Полностью! – кричал Пашка им вслед. – Я как квартуполномоченный заявляю…

Коля вскипятил и принес в свою комнату чайник. Бабушка тем временем достала из корзинки узелок. Развернула и постелила на столе платочек, поверх которого выложила вареные яйца, две луковицы и буханку хлеба, свежего и ароматного, словно только из печи.

— Тебя как звать? – спросила она, отломив краюху и передавая Коле.

Мать никогда не разрешала Коле ломать хлеб, а ведь так в сто раз вкуснее! Рот наполнился слюной. Коля почувствовал себя страшно голодным. Он взял хлеб из темной загорелой руки, откусил хрустящую корочку и прикрыл глаза от удовольствия. Это было самое вкусное, что он пробовал в жизни.

— Как тебя звать? – спросила бабушка.

— Николаем. А Вас?

— Маб.

— Просто Маб? А… отчество?

— А так зови.

— Маб, Моргана – странные имена.

— Да у нас всех так звать.

— А… откуда вы?