1636. Гайд по выживанию - Ник Савельев Страница 29

— Всё верно, — сказал Жак и размашисто, с завитушками, расписался.

Секретарь посыпал лист песком, стряхнул, сложил и протянул Жаку.

— Поздравляю, местер Левассёр. Ваше предприятие зарегистрировано. Следующий налог — через полгода. Не забудьте.

Жак поднялся, свернув документ трубочкой, и расправил камзол. Ключи на его поясе звякнули.

— Благодарю, ваше благородие. Честь имею.

Он поклонился. Я тоже поклонился, и первым вышел в коридор.

На улице моросил дождь. Мелкий, противный, тот самый, который в Амстердаме идёт триста дней в году, а в остальные шестьдесят пять просто собирается.

Жак вышел на крыльцо, распахнул руки, подставил лицо небу. Дождь закапал ему на лоб, на щёки, потёк по шее за воротник.

— Свершилось! — гаркнул он на всю площадь. — Жак Левассёр, владелец почты, чтоб вы все!

Стражник у входа покосился на него, но ничего не сказал. Сумасшедших тут хватало.

Жак повернулся ко мне и хлопнул по плечу. Сильно, от души.

— Ну что, местер консультант? — оскалился он. — Дело сделано.

Я посмотрел на него. На его мокрое лицо, на ключи, на которых блестели капли дождя, на раздутое самодовольство, распирающее его изнутри. И ясно увидел — Жак переигрывает. Самую малость. Что же, очень интересно.

— Пойдём, — сказал я. — За это дело надо как следует выпить.

Мы пошли в сторону Брейстрат. Жак шагал, размахивая руками, и я слышал, как он бормотал что-то про своё величие и про то, что теперь он покажет всем этим голландцам, на что способен француз. Я шёл рядом и думал. Всё правильно. Всё ровно так, как я и планировал. Когда военные заинтересуются почтой, они придут к Жаку. Он будет улыбаться, кланяться и отдавать им всё, что они попросят. А я буду в стороне.

Жак обернулся на ходу, сияя мокрой физиономией:

— Ты чего такой хмурый? Всё же отлично!

— Отлично, — согласился я. — Просто не люблю дождь.

Жак рассмеялся во всю глотку:

— Ха-ха-ха! Тогда ты выбрал неправильный город!

Он хлопнул меня по плечу ещё раз и мы зашагали дальше, к его фешенебельной конторе. Дождь усиливался.

Через полторы недели Жак ворвался в свою контору на Брейстрат гремя ключами и с порога швырнул на стол мятый лист бумаги. Всё это время он был в разъездах.

— Держи, — сказал он, плюхаясь на стул, который жалобно скрипнул. — Все твои голубятники. Как ты заказывал.

Я развернул лист. Почерк у Жака был крупный, корявый, буквы прыгали, но читалось всё чётко. Список городов и имена. Харлем, Лейден, Утрехт, Роттердам, Делфт.

— Проверял сам? — спросил я, не поднимая глаз.

— Сам. — Жак откинулся на спинку, закинул ногу на ногу. — Четыре дня в седле, задница до сих пор деревянная. Но я же хозяин, мне и проверять. А ты консультант, тебе бумажки перекладывать.

Он хохотнул, довольный своей шуткой.

— Чуму там не подхватил? — поинтересовался я для поддержания разговора.

— Нет. Я даже, представь себе, венерическую заразу не смог подхватить. Всё некогда было, то дела, то пьянки, то дорога.

Я промолчал и принялся читать вслух, чтобы Жак слышал, что я вникаю.

— Харлем, Пьер. Что за Пьер?

— Француз, как мы с тобой. Молчаливый, как рыба, — Жак почесал живот. — Лет сорок ему, сам из нормандцев, в Голландии лет десять. Держит голубятню при таверне на выезде из города. Птицы у него сытые, чистые, клетки в порядке. Сказал, что работа ему нужна, дополнительные деньги в хозяйстве не помешают. Лишнего не спрашивал. Мне понравился.