Из бездны к звездам - Сэм Альфсен Страница 29

— До тех пор, пока тропинка не приведет меня к новой развилке, а передо мной снова не встанет выбор, куда идти, – подтвердил Нуска.

Оанн замолчал, обнял свои колени и уставился в пол. Он редко был таким разговорчивым и одновременно с тем печальным.

Мальчишка понимал, что это означало только одно: «Либо ты помогаешь мне на выбранном пути, либо наши пути расходятся». Оанн хорошо знал Нуску, а потому специально использовал такие сложные фразы, проводил аналогии, иначе если начать с Нуской шутить, то он подхватит волну, а по сути дела ничего и не скажет.

Поэтому в этот день, когда у них выдался на редкость спокойный вечер, Оанн, чуть ли не ломая собственные пальцы, выкручивая их, заговорил:

— Вы никогда не просили испить крови, чтобы узнать о моем прошлом. Вам оно неинтересно?

— Я вообще не любитель это делать, – пожал плечами Нуска. – Чаще всего мне не оставляли выбора. Человек должен сам рассказывать то, что считает важным.

Конечно, лекарь понимал, что сейчас противоречит сам себе, а именно: в этом правиле было одно большое исключение. Син. Но тот никогда не начал бы рассказывать за пинтой эля что-то наподобие: «А давай расскажу, как я пытался покончить с собой в детском возрасте? А ты когда-нибудь бывал в бездне, так себе местечко, да? А еще припоминаю, как вырезал две сотни человек…»

— Тогда выслушаете меня?

— Да, – кивнул Нуска и прикрыл глаза. Он хотел воссоздать ощущение, будто сам видит сон о чужом прошлом, а потому ярко представлял каждую картину.

По вине Оанна его мать и брат Жамин были изгнаны из семьи Герье. Они приходились дальними родственниками Гирру и Жери Герье, а также… Галану Герье, единственному учителю Сина. Их род был многочисленным, процветающим и почитаемым, а потому они не могли позволить себе такой позор, как Герье, которая принесла в подоле полукровку.

Беременная мать Оанна и Жамин были изгнаны и скитались в поисках пропитания. Мир был не без добрых людей, им помогали, и они смогли выжить. Мать Оанна умерла через пять лет после родов, так и не оправившись.

И со дня рождения Оанна вплоть до своей смерти она любила своего сына-полукровку так, как никогда не любила старшего сына.

Оанн так и не смог наладить отношения со старшим братом. Их попытки найти общий язык закончились в тот день, когда Оанн получил от брата огненный удар в спину. С тех пор Жамин не использовал свои навыки, всеми силами пытался искупить совершенное, но… вскоре их мать умерла.

— С тех пор… – тихо продолжал Оанн, – я мог рассчитывать только на брата. Жамин выучился на торговца, нашел учителя и вступил в торговую ассоциацию, а я же… я всегда был тем, кого оберегали. Сначала мать ценой своей жизни, затем Жамин ценой своего здоровья. Он страдал от перегрузки дэ в каналах из-за меня, я знаю об этом. Я… так устал чувствовать себя домашним растением. Мне запрещали выходить из дома, учиться, общаться с незнакомыми людьми. Словно Жамин боялся, что, если я умру, жертва нашей мамы и его жертва будут напрасны. Каждый день я чувствовал себя должным и бесполезным, каждый день думал о том, что, возможно, все были бы намного счастливее, если бы я не рождался.

Оанн несколько раз открывал рот, но все равно не смог продолжить. Нуска ободряюще похлопал его по плечу – лучше не прерывать человека, когда он изливает душу, а внимательно выслушать.