Литания Длинного Солнца - Джин Родман Вулф Страница 293

Чистик склонился к ней:

— Патера где?

Синель утерла запястьем нос.

— Патера Шелк. Ты уехала сюда с ним. Куда его подевала?

— А-а, да… да. Помню такого. Он заходил к Орхидее, когда… когда… Чистик, мне нюхнуть надо. Страсть как надо. Деньги у тебя есть. Ну, пожалуйста, а?

— Потерпишь минутку, может, и угощу. Мне еще пиво не принесли. А пока слушай меня внимательно. Ты здесь сидела какое-то время. Лакала «Красный ярлык». Верно?

Синель кивнула:

— Мне стало так…

Чистик до боли стиснул ее ладонь.

— Брось на жалость давить. До этого ты где была?

Синель тихонько икнула:

— Я все расскажу, всю правду. Только толку в ней никакого. Бред один. Если расскажу, понюшку мне раздобудешь?

Чистик сощурился:

— Говори живей. Послушаю, тогда и посмотрим.

Буфетчица поставила перед ним запотевший бокал темного пива.

— Лучшее. Самое холодное. Еще что-нибудь, сударь?

Чистик в нетерпении мотнул головой.

— Поднялась я, лохмать его, жуть как поздно, – заговорила Синель, – потому что с вечера гостей было валом, понимаешь? Просто на редкость. Только ты, Ухорез, не пришел. Вот видишь, теперь я тебя точно вспомнила. Жаль, тебя вчера не было…

— Знаю, – зарычал Чистик, вновь больно стиснув ее ладонь. – Сам знаю, что вчера туда не заходил. Дело говори!

— А еще надо было одеться, потому как нынче же похороны. Орхидея велела всем быть. Вдобавок я и тому долговязому авгуру обещала прийти… – Запнувшись, Синель снова икнула. – Как его звать, Ухорез?

— Шелк, – напомнил Чистик.

— Ага, верно. Шелк. Достала я из сундука лучшее черное платье – вот это, видишь? Оделась, в порядок себя привела. Из наших уйма вместе идти собирались, только меня не дождались, ушли уже. Пришлось их одной догонять. Можно мне чуточку, Ухорез? Всего глоточек, а? Пожалуйста.

— Ладно уж.

Чистик придвинул к ней через стол запотевший бокал, и Синель, отхлебнув пива, утерла губы запястьем.

— Вообще-то одно с другим лучше бы не мешать, а?

— Я осторожно…

Хмыкнув, Чистик забрал у нее бокал.

— Так. Ты отправилась на похороны Дриадели. Дальше что?

— Да, точно. Только прежде нюхнула как следует. Все, что оставалось, – раз, и нету. А как бы сейчас пригодилось…

Чистик глотнул пива.

— Ну, значит, пришла я в тот мантейон, а Орхидея с остальными уже там. Уже начали, но я нашла себе место, села, а потом… а потом…

— Что потом? – поторопил ее Чистик.

— Поднимаюсь, гляжу – все уже разошлись. А я только в Окно смотрела, понимаешь? Смотрю, а там просто Окно, и вокруг ни души, кроме парочки тех старых дамочек, а больше никого… никого… ничего…

Всхлипнув, Синель неудержимо расплакалась; широкие, плоские скулы ее заблестели от горячих слез. Чистик, пошарив в кармане, сунул ей не слишком чистый носовой платок.

— Спасибо, – пробормотала Синель, утирая глаза. – Я так перепугалась… и до сих пор боюсь. Ты небось думаешь, будто тебя боюсь, но знаешь, как здорово, когда рядом хоть кто-то есть… когда выговориться можно… хотя откуда тебе знать?

Чистик озадаченно почесал в затылке.

— Так вот, вышла я наружу, понимаешь? Гляжу, вокруг вовсе не город, не Солнечная улица и не одна из других, а те края, куда я маленькой бегала за жерухой, и нет со мной никого. Нашла то заведение, с зонтиками, а под зонтиками – столики, выпила то ли три, то ли четыре порции, и тут прилетает эта громадная черная птица, прыгает вокруг, тараторит что-то, почти как человек. Я в нее стопочкой швырнула, и меня выставили.