Ученица Темного ректора. Как спрятать истинность от дракона - Юлия Ханевская Страница 3

Я не сдаюсь. Бью ногами, хватаю воздух, цепляюсь за землю, за грубую ткань чужой одежды, за чьи-то руки — за что угодно.

— Отпустите! — вырывается из меня. — Не трогайте! Оставьте!

Внутри что-то ломается, и я начинаю шептать имя отца, имя матери, имя брата, словно молитву.

Пусть кто-нибудь услышит. Придет на помощь.

— Чего добру пропадать? — низкий, скользкий голос. — Смотри, какая пташка… Держу пари, дракон ее не распаковал.

Слова — как нож.

Я вздрагиваю, и вдруг магия рвется наружу сама, без моего приказа: вспышка резкого света метит в мерзавца, что меня держит.

Его бросает назад, он отлетает к пылающему дому, ударяется в горячую стену и падает. Вопит, быстро поднимаясь и отскакивая от огня, ошпаренный.

Я вдыхаю свободнее — надежда, как теплый прилив, проносится по телу.

Но она мгновенно остывает.

Успеваю увидеть, как из портала выходит третий. Тот, чьего голоса я так и не услышала. Он делает шаг вперед, взмахивает ладонью и…

Я ощущаю, как что-то тянет внутри, будто тонкие нити скручивают мышцы в тугую петлю. Рука, которой я только что отшвырнула насильника прочь, становится чужой, ноги не слушаются, тело тяжелеет и сливается с гравием дорожки.

Я слышу, вижу, чувствую, но не могу двинуться.

Этот третий незнакомец в маске подходит ко мне спокойно, без спешки, как убийца, который любит, чтобы жертва смотрела на него последний раз.

Я лежу и молча плачу. Внутри разгорается один тонкий, отчаянный крик, который не выходит наружу. Но я не закрываю глаза, а внимательно смотрю, впитываю каждое движение, каждую деталь — словно это может мне когда-нибудь пригодиться.

Он высокий, широкоплечий. Выделяется на фоне двух других. Те будто бы подчиняются ему — стоят поодаль и ничего не делают. Тот, которого я отшвырнула в огонь, злобно скалится, стряхивая пепел с дымящейся одежды. Ему маска закрывает только половину лица, а вот щетинистый подбородок и кривые зубы остаются видны.

Третий склоняется надо мной, перекрывая вид на остальных.

Запах дыма и пота вызывает тошноту.

Он весь в черном, нет ни единой полоски кожи на виду — даже руки затянуты в перчатки. Я всматриваюсь в прорезь маски, пытаясь рассмотреть цвет глаз. Не получается.

Рука его жестко хватает мою, задирает рукав и рвет ткань до самого плеча — холод металла царапает кожу, и мне чудится массивный перстень с черным камнем.

В этот миг он обнажает метку на моем плече. Символ истинности и руна, обозначающая того, кому он принадлежит.

— Вот так. Пусть дракон смотрит, — слышу его шепот, и от этих слов по всему телу пробегает волна тошноты.

Затем он выпрямляется и исчезает из моего вида. Отходит в сторону.

Его сменяет самый мерзкий из их компании.

Он рывком разводит мне бедра и начинает задирать платье.

Слезы сами текут по щекам, горечь в горле, а внутри — пустота и дикий страх. Я молю кого‑то, невнятно шепчу имя отца, но голос застревает в груди и превращается в сухой вздох.

— Хватит, он же почует, — нервно бросает второй.

— Я быстренько, еще и тебе достанется. А потом... ему уже все равно.

Его пальцы крепко сжимают мою голову.

И вдруг, он снимает маску.

— Ты что творишь?! — орет его напарник.

— Не ссы, кому она уже расскажет?

Я его не знаю.

Ему лет под тридцать, рыжая щетина режет щеки, темные глаза блестят. В них что‑то знакомое, как будто я видела их раньше, но не помню где. В его взгляде нет сожаления, только голая ненависть и какая‑то звериная жажда.