Развод с драконом запрещен - Ева Енисеева Страница 3

И впервые за обе из своих жизней… а в Усть-Волжинске я прожила долгую жизнь! Впервые я чувствовала такой покой и мир на сердце — ночью, в его объятиях.

Утром я проснулась довольная и преображённая.

Его рука по-прежнему лежала на моём бедре, тяжёлая и собственническая, но теперь это не пугало, это рождало странное чувство защищённости.

В солнечных лучах, пробивавшихся сквозь шторы, его черты лица смягчились, и я позволила себе провести пальцем по шраму на его плече, ощущая тихую, безоговорочную привязанность.

— Я не знаю, что ты сделала, Мэделин, — хрипло сказал он, открывая глаза. — Но твой план не сработал.

— Я ничего не…

— Твоя попытка разжалобить меня, кинувшись в воду, не удалась. И эта ночь тоже моего мнения не изменит, — а в голосе только холод.

Но это всё ерунда. Я не маленькая девчонка, я бы нашлась, как объяснить ему, что Мэди изменилась, что теперь всё будет по-другому, но…

— Мы разводимся, как я и сказал месяц назад, — припечатал он.

А у меня сердце больно так треснуло.

— Пророк ошибся, указывая на тебя как на истинную, — ровно сказал он. — Мне нужен сын, а ты за пять лет так и не забеременела. Ты не истинная мне.

Я вспоминала строки из «Справочника для драконьих жён»: после первой ночи на запястье проступает метка. Пальцы сами сорвали рукав. На коже вспыхнул тонкий изумрудный узор, горячий, как клеймо. И как только я сразу его не почувствовала?

— Есть… — выдохнула я и протянула запястье. — Вот она! Метка!

Он плотно сжал зубы. Зрачки сузились.

Он шагнул ближе, перехватил мою руку. На миг узор вспыхнул ярче — будто откликнулся на его кожу.

— Ты перешла все границы, Мэделин, — и никакой радости в голосе. — Кто рисовал? Травница из поселения? Ведьма из города? Или ты сама научилась колдовству?

— Нет же! Она не нарисована!..

— Стража!

Двери распахнулись так резко!.. В комнату вошло двое стражников с оружием наготове.

Нет, это всё несерьёзно!..

Я вздрогнула и инстинктивно прижала к себе простыню, закрывая плечи и колени. Щёки вспыхнули — стыдно до слёз: ещё минута назад здесь было только наше дыхание, а теперь — холодный металл и чужие взгляды. Один из стражей всё же опустил глаза, но второй оглядел комнату прямо, без смущения, как положено при исполнении.

— Леди Фортресс отправляется в темницу за подделку метки истинности, — ровно сказал лорд Фортросс, даже не повернувшись ко мне.