Четыре года до Солнца - Алексей Котейко Страница 30

— Пыталась позвонить домой.

— Каким образом? У нас же забрали флэтфоны.

— Спрятала второй.

— Вот… – Линдхольм хотел добавить крепкое словцо, но, заметив, как недобро сощурился француз, быстро выкрутился:

— Вот же глупая девчонка! Чего ей приспичило?

— Я не стал расспрашивать. По-моему, ей эта тема не очень-то приятна.

— Само собой. Но у человека должна быть веская причина, чтобы намеренно нарушить подобный запрет, – Юхан медленно ворочал шеей, словно она у него затекла и не гнулась. – Тем более второй флэтфон. Его ведь нужно было захватить с собой заранее. То есть она знала, что у нас отберут средства связи, и подготовилась к этому.

— А я вообще не понимаю подобного идиотизма, – проворчал себе под нос ирландец. – Что изменится, если кадеты смогут звонить домой?

— После присяги – смогут, – отозвался Арно.

— И до присяги вполне могли бы.

— Не скажи. Тут есть свой резон.

— В упор его не вижу.

— Отвыкание от дома, – пояснил Леон. – Или ты скажешь, что совсем не тоскуешь по родным?

Этот вопрос заставил Гилфрида задуматься, и где-то под ложечкой в самом деле тоскливо засосало. В памяти всплыли лица родителей, пытающихся смириться с его решением пойти в армию. Потом брат и сестра. Конор, собирающий посреди гостиной свою игрушечную пневмодорогу. Морин, что-то рисующая в альбоме, от усердия высунув язык и болтая ногами под столом.

— Вот-вот, – тихо заметил француз, следивший за ним. – Все скучают. Кто говорит, что не скучает – или рос в приюте, или попросту врёт.

— Ну, семьи бывают разные, – задумчиво заметил Юхан.

— Семья – это всё равно семья, – отрезал Леон. – И потом, речь не столько о семье, сколько о том месте, которое ты зовёшь домом. Может, это не семья по крови, но люди, к которым ты хотел бы вернуться, по которым скучаешь. Те, кто тебя ждут.

— И в чём резон не давать созваниваться с ними? – спросил О'Тул. – Какие такие секреты может ненароком выболтать новобранец, ещё даже не принёсший присягу? О количестве носков и трусов, которые поступают в прачечную? Или об устройстве винтовки?

— Ну, положим, гражданским ни к чему знать устройство винтовки. Оружие должно быть у армии и полиции.

— Ты забыл про криминал, – саркастически заметил Юхан.

— Не так много таких, кто готов подставлять голову под пули, – парировал Арно. – В конце концов, убить можно и кухонным ножом. Только за него тебя не расстреляют на месте.

— Мы вообще-то говорили о звонках домой, – напомнил Гилфрид. – В чём резон запрета для новобранцев?

— В том, что где-нибудь в поясе Акерана, или на Большой Берте, во время патрулирования, рейда или глубокой тыловой разведки, никаких созвонов в твоём распоряжении не будет. Десантник принадлежит армии, и должен чётко это понимать. К слову, после присяги ты сможешь звонить своим только в вечерние свободные часы, и только два раза в неделю. Собственно, личная связь лимитируется даже в действующих частях – хоть в системе Альфы Центавра, хоть в планетарной обороне. А ещё есть цензура.

— Какая цензура? – глаза Гилфрида удивлённо распахнулись.

— Да самая обыкновенная, – пожал плечами француз. – У состава действующих частей вообще нет прямых сеансов связи с родными. Только записи, и только после просмотра цензорами. Официально это называется Коммуникационный центр Генерального штаба.