Ты родишь мне сына. P.S. твой босс Волк. Том 1 - Евгения Кец,Екатерина Баженова Страница 30

Мозг отказывается осознавать всё происходящее.

Дурной сон — это лучшее объяснение происходящего, пожалуй, остановлюсь на нём.

Даже щипаю себя, пока шеф не видит.

Но он замечает это и улыбается.

— Как такое может быть? — тихо спрашиваю я. — У меня есть результаты обследований.

— И что там написано? Хотя погоди, дай угадаю, — Вейлин берёт меня под локоть и ведёт в кабинет. — Там сказано, что у тебя все признаки аллергии, но аллерген не выявлен? Лекарства пьёшь, только когда приступы, никакого лечения. А большая часть врачей сходится во мнении, что это психосоматика?

Сажусь на стул, когда Волк указывает на него. Хлопаю ресницами и начинаю думать, что у Вейлина есть доступ к моей медицинской карте.

А такое вообще возможно? Точно надо было идти в юридический. Но мне кажется, что медицинская тайна есть. Ему же не могли ничего сказать? Или с его деньгами запретов не бывает?

— Но…

— У меня есть пара мыслей о том, что с тобой, но ты должна довериться мне, — слегка улыбается шеф. — И сделать то, что я тебе скажу.

— Вы же не думаете, что аллергия лечится рождением детей? — замогильным голосом спрашиваю я.

Кажется, передо мной самый настоящий психопат.

Смех Вейлина заставляет меня втянуть шею в плечи.

— Сначала нужно выяснить, что с тобой. А про всё остальное поговорим потом.

Быстро прокручиваю в мозгах его слова. То есть он не будет трогать меня, пока не узнает о причинах заболевания и не вылечит?

План рождается как-то сам собой. Если я соглашусь на обследование — то выиграю время, чтобы найти выход из этой непростой ситуации. Много времени, если быть точной. Ведь ни один врач не знает, что со мной.

— А я могу подумать? — тихо спрашиваю.

— Только недолго, потому что если я прав, то у нас мало времени.

— Что это значит? — приподняв одну бровь, спрашиваю я.

— Как бы сказать помягче, — хмурится Вейлин и начинает мерить комнату шагами.

Кажется, он действительно переживает. Он явно пытается подобрать слова:

— Буду краток и прямолинеен, — наконец, сообщает он. — Ты умираешь, Анника. И если в ближайшее время не выяснить, что с тобой…

— Тоже мне новость, — усмехаюсь.

— Я понимаю, что в твоём возрасте нормально не верить в такое, — начинает он.

— Возраст здесь ни при чём, — перебиваю я. — Мне это твердят всю мою сознательную жизнь. Меня чуть не похоронили ещё в младенчестве. Нянечка в детском доме спасла. Потом я долго лежала то в одной, то в другой больнице. Даже думали, что у меня рак. Короче, назло врачам я всё ещё жива, а они пытаются выяснить причину этого.

— Причину болезни, ты хотела сказать.

— Нет. Уже давно никто ничего не ищет. Врачи просто собирают консилиумы и пытаются понять, что заставляет моё сердце биться.

Что-то разоткровенничалась я. Ну да ладно, может, удастся спугнуть шефа. Ни один мужчина в здравом уме не будет возиться с такой женщиной, как я.

Правда, именно в здравии рассудка Вейлина я сомневаюсь больше всего.

— Ладно, дам тебе время до понедельника, — внезапно с теплотой в голосе говорит Волк. — Утром скажешь мне своё решение.

Сдвигаю брови и тяжело вздыхаю. Сейчас я задам самый идиотский в мире вопрос, который никогда не думала, что спрошу:

— Мы же сейчас о поездке к врачу говорим, а не о детях?

Щёки махом начинают гореть, а Вейлин снисходительно кивает: