Пленница ледяного замка - Veronika Moon Страница 30

— Мы предупреждали твой род, — голос Высокого звучал как скрежет тысячелетних камней. — Вы — ошибка, которую нужно стереть.

— Ты опоздал, — просипел Низкий. — Её душа уже тонет в бездне Небытия. Скоро она станет частью нас.

Итан не ответил. Он взорвался действием.

Ледяная буря обрушилась на пещеру. Скелеты на стенах затрещали, срываясь с цепей. Патриархи подняли руки, и из воронки выползли тени — голодные, бесформенные существа, пожирающие свет и жизнь. Началась бойня не на жизнь, а на смерть. Марсель и оставшиеся воины сражались с тенями, их клинки рассекали лишь дым, а лед Итана сковывал их на секунды. Это была битва на истощение.

Итан видел, как падает один из его ветеранов, его тело и душа поглощаются тьмой. Видел, как ранят Марселя. Он бился с Высоким и Низким, и их древняя магия была сильнее его ярости. Клинок «Серпа Скверны» в руках Низкого вонзился ему в бок, и Итан впервые за триста лет закричал — не от боли, а от ядовитого чувства собственной уязвимости. Он рухнул на колени на краю воронки. Свет уже тянулся к нему, обжигая ледяную броню.

— Смотри, как гаснет последний Сильван! — торжествующе крикнул Высокий.

Итан поднял голову. Его взгляд упал на «Слезу», все еще сиявшую над бездной. И он понял. Он не сможет убить их. Не сможет спасти Аделаиду силой. Ему придётся заплатить. Он поднялся. Вместо того чтобы атаковать, он развернулся и шагнул в пустоту над воронкой.

— НЕТ! — закричали Хранители в унисон. Это был крик не триумфа, а панического ужаса.

Падение было бесконечным и мгновенным. Свет ждал его, чтобы разорвать на атомы. Но Итан пронзил его насквозь и схватил «Слезу».

И в этот миг всё замерло.

Голос, древний и безграничный, прозвучал в его сознании. Не духа, а самой реальности.

— Ты пришёл к Источнику. Назови свою цену, дитя льда и ярости.

— Верни её, — мысленно ответил Итан, сжимая артефакт. Его рука почернела, кожа трескалась.

— Ты носишь проклятие. Оно — твоя клетка и твой щит. Оно дало тебе силу пережить боль. Ты предлагаешь обменять крепость на один-единственный цветок?

— Её имя — Аделаида. И она не цветок. Она — утро после вечной ночи. Забери всё, что дал. Я не нуждаюсь в силе, которая не может её защитить.

Тишина. Потом — ощущение разрыва.

Он чувствовал, как его сила, его лёд, его бессмертие вырываются из него гигантской серебряной рекой и вливаются в «Слезу». Камень светился всё ярче, пока не стал вторым солнцем в этой пещере. Века, которые он нес в себе так легко, обрушились на него всей тяжестью. Он был просто человеком. Смертным. Хрупким.

«Слеза» погасла и рассыпалась в алмазную пыль.

И тут раздался вздох. Не в пещере. В самом мире. Как будто вселенная на мгновение затаила дыхание, а теперь выдохнула. Из воронки вырвался один-единственный чистый луч и ударил в грудь Итана. Он не сжёг его. Он принёс с собой образ: Аделаида, делающая первый, судорожный вдох в ледяном саркофаге. Воронка с грохотом схлопнулась. Свет исчез. Хранители, Высокий и Низкий, с криком распались в прах, лишенные своей темной силы. Итан стоял на коленях посреди рушащегося святилища, смертный, беспомощный. По его лицу текли слезы. Он поднял голову к Марселю, который смотрел на него в немом шоке.

— Она... жива, — прошептал Итан сломанным, человеческим голосом, в котором дрожали и боль, и бесконечное облегчение. — Теперь... теперь я смогу чувствовать её, как должен был всегда.