Литания Длинного Солнца - Джин Родман Вулф Страница 313

— Я… женщина. Да… о да!

— Во имя Владычицы Эхидны, изыди!

— А… знаю. Знаю… ее. Я ей… нравлюсь.

— Именем Сциллы и Сфинги! Наисвященнейшим именем Иносущего!

Казалось, темноволосая женщина его просто не слышит.

— А знаешь… отчего этот зал… так высок? – спросила она, махнув рукой в сторону сводчатого потолка. – Чтоб летуны… могли летать здесь… не утруждая ног.

Покосившись вбок, она кивнула в сторону беспорядочной груды костей, волос и почерневших, иссохших ошметков плоти на дне стеклянного цилиндра у края второй полки.

— Когда-то… я была ею. И помню… помню ее.

— На мой взгляд, ты – демоница, овладевшая дочерью той бедной женщины, – гневно возразил Шелк. – Демоница, овладевшая Дриаделью!

В глазах ее отразились проблески страха.

— Безусловно, я – человек скверный, поправший закон, а зачастую не слишком благочестивый. Однако я – священнослужитель, авгур, посвященный в сан, осененный благодатью! Ужель для тебя не существует чтимых имен?

— Я не боюсь тебя, Шелк.

Однако с этими словами она подалась назад.

— Именем Фэа, изыди! Именем Фельксиопы, изыди! Именем Мольпы, покровительницы сего дня, именем Сциллы и Сфинги! Изыди во имя всех сих богов!

— Я же хотела помочь…

— Изыди! Именем Тартара и Иеракса!

Женщина – точно так же, как сам он, защищаясь от удара Молота, – вскинула руки, и Шелк, видя ее страх, вспомнил, что именем Иеракса Мускус назвал белоглавого, белоголового сипа, обитавшего у Крови на крыше. Из недр памяти вновь выплыла на поверхность ночь минувшей фэалицы; отчаянный рывок через лужайку у фасада виллы в тень мчащейся по небу тучки; глухой удар раздвоенного сука о крышу зимнего сада; и, наконец, поддетая лезвием топорика рама окна Мукор – окна, послужившего основанием для угрозы, пущенной в ход на следующий же день, дабы изгнать демоницу из заведения Орхидеи.

— Я ведь запру твое окно, Мукор, – едва ли не добродушно напомнил он. – Запру так, что его не отопрет никто и никогда, если ты не оставишь меня в покое. Ступай.

Мукор оставила стоявшую напротив рослую женщину с волосами оттенка воронова крыла вмиг, точно вовсе в нее не вселялась. Да, Шелк ничего не заметил, ничего не расслышал, однако понял это так же наверняка, словно ее исчезновению сопутствовала вспышка пламени или порыв ветра.

Женщина заморгала – смежила веки раз, другой; в рассеянном взгляде ее отразилась полная растерянность.

— «Ступай»? Куда? – негромко проговорила она, запахнув ризы на груди.

— Хвала Высочайшему Иераксу, Сыну Смерти, Новой Смерти, чье милосердие окончательно и безгранично! – с чувством воскликнул Шелк. – Все ли с тобой благополучно, дочь моя?

Женщина, не сводя с него взгляда, прижала к груди ладонь.

— Я… сердце…

— Уверен, его биение до сих пор учащено после затеянной Мукор беготни, однако спустя пару минут твой пульс уймется.

Темноволосая женщина, не проронив ни слова, затряслась мелкой дрожью. Тишину нарушил донесшийся откуда-то издали грохот стальных подошв.

Вспомнив, что Молот упоминал о Дальнем Хранилище, Шелк притворил распахнутые Молотом двери. Возможно, в спешке солдаты не сразу поймут, что капрал действительно звал их в этот огромный зал, защищенный печатью Паса…

— Быть может, немного прогулявшись, мы сумеем найти удобное место и усадить тебя отдохнуть, – предложил он. – Известно ли тебе, где здесь выход?