Найденные судьбы - Елена Зауэр Страница 32

Я многозначительно посмотрела на её живот, и мачеха в страхе прикрыла его руками.

— Ты — ведьма! — прошептала она. — Зачем ты Марьяшу нашу загубила?

— Да не губила я никого, — проговорила я в отчаянии.

— Тогда куды она подевалась? — спросила Меланья. — Почему ты вместо неё?

— Не знаю почему! — Я пожала плечами. — И как оказалась тут не знаю. Я засыпала в другом месте и была собой, а проснулась уже тут. И там у себя я тоже была беременной, рожать уже скоро. Девочку ждала.

Тут я не удержалась и разревелась.

Меланья подошла ко мне, обняла и тоже заплакала.

— Ох, горюшко-то какое, — причитала она, поглаживая меня по голове. — Ох, беда-беда! Что же это такое на свете-то деется?

— И мне тут очень тяжело, — плакала я. — У нас там всё по-другому!

Мы ещё немного поплакали вместе. Потом Меланья проговорила:

— Ох, и судьбинушка над тобой пошутила как. — Она уже почти успокоилась и отстранилась от меня. — Но, поплакали, и будет. Что сделано, уже не изменишь. Нужно привыкать. Давай, утирай слёзы. Да сказывай, чем я тебе помочь могу. Только тише говори, маманя ещё спит. Не надобно, чтобы она нас слышала.

Тут я с ней была согласна.

Хлюпая носом, я прошептала:

— Мне бы расческу какую?

— Расчёску? — перебила меня Меланья.

— Ну, гребень, — поправилась я. — Чем у вас тут волосы расчесывают.

— Гребнем, гребнем, конечно, — улыбнулась мачеха.

— И одёжу бы мне сменить, а то эта уже грязная. Есть у меня рубаха на смену, или платье какое? — Про платье я сказала, не подумавши — Страх снова поселился в мачехиных глазах. — Ну, юбка? Сарафан? У меня вообще есть какая-то одежда ещё?

Привычные слова немного её успокоили.

— Есть, конечно, есть, — ответила она, — И юбка есть, и рубаха, и сарафан на выход, и ленты, и гребень. В сундуке всё лежит. На реку возьмём бельё на смену, а то, что с себя, застираем.

— И это, я тут подумала, — я не знала, как попонятнее выразиться, поэтому начала с вопроса. — Марьяну же тут никто не знает, да?

— Да, Марьянка домоседка у нас, — улыбнулась Меланья, — ни с кем ещё сойтись успела, на вечорки ни разу не бегала. Говорила, скучно ей там.

Тут Меланья насторожилась и повернула голову к двери.

— Похоже, маманя проснулась, — проговорила она. — Пойдем ужо помолимся, да до реки. Там ещё поговорим.

В горнице в одном из углов на стенах висели иконы, перед ними моталась на цепях лампадка. Меланья бухнулась перед образами на колени и принялась неистово креститься.

Я пристроилась рядом с ней. В голове как-то сами собой стали складываться слова молитвы: «Господи, помоги! Господи, защити! Не оставь меня на этом пути!»

«Путь! — вспомнила я. — Ну, конечно! Та женщина, в которую бабка обернулась, сказала, что мне нужно теперь этот путь пройти. Я его быстренько сейчас пройду и всё вернётся на свои места!»

Наивная. Я и не подозревала, что мне приготовила судьба.