Иероглиф судьбы или нежная попа Комсомолки. Часть 1 - Алексей Хренов Страница 32

Полчаса назад, едва выйдя из штаба флота, он с каменным лицом ожидаемо объявил:

— Объявляю внезапную готовность флота к отражению буржуинского нападения! — громко произнёс глава всех флотов СССР, сверкая глазами и чеканя каждое слово.

Кузнецов вытянулся, козырнул, махнул рукой и сдержанно доложил:

— Есть, товарищ командующий. Разрешите доложить: флот начал учения по отражению внезапного нападения!

И словно в подтверждение его слов над бухтой тут же завыли сирены, матросы заметались по палубам, а ледокол «Красный Октябрь», пыхтя чёрным дымом из высоких труб, отвалил от причала, навалился на лёд, и бухта Золотой Рог задрожала от треска разламывающегося припая.

«Внезапная готовность к отражению буржуинского нападения» ожидалась вот уже второй день, с самого момента приезда главного флотского начальника.

По ночам портовые ледоколы регулярно взламывали лёд в бухте, поход до чистой воды старались держать открытым, все четыре боеготовых «Новика» стояли под якобы незаметными парами, в готовности моментально отвалить от причала, а дежурный по штабу регулярно и по несколько раз в день обзванивал задействованные в предстоящей «показухе» части.

За ледоколом эсминцы последовательно отдали швартовы и, выстроившись в кильватер, один за другим осторожно врезались в свежепробитую полосу чёрной воды, торжественно развернув орудия в сторону штаба флота. Весь этот караван выглядел так, будто флот действительно отправлялся навстречу невидимому врагу.

Смирнов посмотрел на хорошо отрепетированную работу моряков, удовлетворённо кивнул, и этот кивок уже сам по себе мог считаться знаком одобрения. Сев в поданную «эмку», он отбыл на трибуну крепости.

Вдалеке же, по белому, как стол, льду Золотого Рога, треща и грохоча, шёл ледокол «Красный Октябрь». Построенный ещё при свергнутом царе, пузатый и низкий, он вгрызался в лёд носом, тяжело наваливаясь, и оставлял за собой чёрную полосу воды с плавающими льдинами. Из труб валил густой дым, нос наползал на крошившийся лёд, корпус будто ворчал, отвечая на каждый удар. За ледоколом, строго в кильватерной колонне, двигались все четыре эсминца типа «Новик». Тоже построенные при ненавистном, давно свергнутом большевиками императоре. Со стороны крепости всё выглядело торжественно и даже грандиозно. Чёрная дорога, проложенная через белое поле залива, по которой двигался флот, была доказательством, что даже зима не в силах запереть советские корабли.

Январь 1938 года. Владивостокская крепость, Амурский залив.

Перед трибуной во льду замёрзшего Амурского залива начиналось действо, охарактеризованное Лёхой Хреновым, как «очковтирательство и показуха», хотя в документах было написано «проверка боеготовности частей флота». Мороз щипал лица, пар клубился над толпой, ушанки и папахи покрылись инеем, но взгляд всех был прикован вниз, к действию, разворачивающемуся на льду Амурского залива.

Напротив трибуны, в трёх-четырёх километрах от берега, возвышались целые ряды ледяных фигур. Их старательно покрасили в разные цвета: зелёные кубы должны были изображать танки, вытянутые серые громады — корабли, а кое-что напоминало то ли броневики, то ли фантазии скульпторов, вдохновлённых партсобранием. В любом случае «противник» стоял готовым к разгрому.