Монстр из моей мечты - Яна Воронова Страница 32

— Ты знаешь, что сейчас хотела подписать себе приговор на вечный ад? — прорычал он, гневно глядя на меня.

— Я хочу быть с тобой всегда, и мне плевать на последствия, — ответила я, процедив сквозь зубы. — Как ты узнал, чего я хочу сделать?

— Ну, знаешь, когда я тебя пью, то частично или полностью знаю твои мысли, — ответил он, его голос смягчился. — Я тебя не обращу. Забудь об этом.

— Хорошо, тогда я найду другого, кто это сделает. Если он убьет меня, это будет на твоей совести, — сказала я, развернулась и направилась к двери.

— Нет, ты не сделаешь этого! — громко сказал Иван, с силой ударив кулаком по стене. Он встал передо мной, словно стена, преграждая путь. Я вздрогнула, но не отступила.

— Уверен? Ты плохо меня знаешь. Я добьюсь своего, любыми путями, запомни это. — Я ткнула пальцем в его грудь, крепко сжимая заколку в руках. Я почувствовала, как пошла кровь, но боль не имела значения. Я взяла его за руку.

— Пожалуйста, не заставляй меня этого делать. Я хочу, чтобы только твои клыки впивались в мою плоть, понимаешь?

Ваня посмотрел на меня с болью и отчаянием в глазах. Он вздохнул и провел рукой по своим волосам, словно пытаясь собраться с мыслями.

— И что же мне с тобой делать? Посадить на цепь? Не глупи, Вика! Ты должна жить, а не становиться чудовищем!

Его голос был мягким, но в нем слышалась непреклонная решимость. Я понимала, что он прав, но не могла отказаться от своих желаний. Я была готова на всё ради него.

«Я люблю его, — подумала я, — и не могу позволить ему потерять меня.»

Чувствую, как кровь кипит внутри, обжигая вены. Она несётся по телу с такой бешеной скоростью, что кажется, будто каждая артерия и вена пульсирует в такт моему сердцу. Это не просто волнение или страх — это нечто большее, нечто, что заставляет меня чувствовать себя живой. Но в то же время это чувство приносит с собой тревогу, словно что-то важное ускользает из моих рук.

Ваня, должно быть, почувствовал это тоже. Он резко вырывает свою руку из моей хватки, и его глаза расширяются от ужаса. В них отражается не просто удивление, а что-то более глубокое, более тревожное.

— Чёрт! — его голос звучит хрипло, как будто он только что проснулся от кошмара. Но это не просто слово, это крик, полный отчаяния и страха. Ваня смотрит на меня, его лицо бледнеет, а руки дрожат. — Вик, что ты наделала... — шепчет он, и в его голосе звучит такая обречённость, что мне хочется закрыть уши, чтобы не слышать этих слов.

Последнее, что я слышу перед тем, как погрузиться в темноту, — это его голос, полный боли и отчаяния. Но даже в этой тьме я чувствую, как что-то внутри меня меняется.